– Хорошо.

– Ну вот. Мамочка тебя целует и ждет.

Способность Лоры Моисеевны вытрясать согласие из всех окружающих ее мужчин не поддавалась объяснению. Она это просто умела, и всё.

Давид посмотрел на часы и направился в дальний угол кабинета, где между стеллажами с папками находилась еще одна дверь. Он толкнул ее и вошел в небольшую комнату без окон. Возле стола стоял навытяжку молодой человек в джинсах и великоватом джемпере, со светлыми, причесанными на прямой пробор волосами, похожий на известного фигуриста. Он улыбался, готовый в любую секунду выехать вперед под музыку, гостеприимно разведя руки.

– Привет. Ты ждал меня? – удивленно спросил Давид.

Они обнялись.

– Здравствуй. Я слышал твой голос. Ты разговаривал с мамой?

– Да. Она опять тащит меня знакомиться с кем-то. Придется ехать. Не могу отказать мамочке, а она этим пользуется. А чего ты не вышел из своей конуры, если слышал, что я здесь?

– Я наслаждался твоим голосом.

– Викт'oр… – Давид досадливо покачал головой, словно строгий учитель.

– Да, Давид, – послушно ответил молодой человек.

– Ну я же тебя просил…

– Да. Просил. Но ты понимаешь, что я чувствую, когда слышу твой голос? Я чувствую, что…

– Перестань, пожалуйста! – перебил его Давид. – Голос любого человека имеет определенную высоту и окраску. Альт, сопрано, тенор, баритон, бас. Наши уши воспринимают частоту и длину звуковой волны. Это чистая физика. Ты заморачиваешься на ерунде, Викт'oр.

– Нет, это не ерунда! – капризно протянул молодой человек и пригладил волосы над ухом. – Голос это не длина волны, это душа. А ты знаешь, что по голосу можно судить о духовной эволюции человека? С каждым шагом духовной эволюции происходят изменения в голосе. Голос говорит, насколько человек развит и какой у него характер. Даже не обязательно видеть его.

– И что говорит о моем духовном развитии мой голос? – заинтересовался Давид.

– Твой голос для меня – это голос бога…

– Викт'oр, ты опять? Ты ставишь меня в ужасно неудобное положение. Разве ты сам этого не понимаешь?

– Но здесь же нет никого. Нас никто не слышит…

– Мы работаем в одной компании. Для всех ты – мой помощник. Как Ксения, как другие сотрудники. Ты знаешь, что я отношусь к тебе не как ко всем, но ты не должен злоупотреблять моим хорошим отношением. Иначе мы можем всё испортить, выдать себя. Кто-то увидит, услышит, начнутся сплетни, дойдет до Добродела, и тогда я не ручаюсь ни за себя, ни за тебя. Понимаешь, насколько всё это серьезно?

– Да, Давид. Я провинился. Я достоин наказания. Я готов принять его от тебя, когда ты сочтешь нужным наказать меня…

Давид схватил молодого человека за плечи и с силой тряхнул. Тот закатил глаза от счастья.

– Викт'oр! Игры кончились! Если ты сейчас не поймешь и не изменишься, нам придется расстаться! – произнес Давид раздраженно.

– Ты меня не любишь… – плаксиво протянул Викт'oр, и слезы заблестели в его бледно-голубых глазах. – Мне незачем жить… Лора Моисеевна сегодня познакомит тебя с девкой, и ты меня бросишь… – Он всхлипнул. – А я возбуждаюсь даже от твоего безумно сексуального мягкого «р».

– Так. – Давид отошел от Викт'oра и сел в кресло. – Сядь туда. – Он указал на соседнее кресло.

Молодой человек с несчастным видом покорно сел.

– Повтори, что я сейчас сказал, – приказал Давид.

– Не говори со мной таким тоном, пожалуйста, я перестаю соображать, – попросил Викт'oр.

Давид молча ждал ответа.

– Ты сказал мне сесть сюда, – выдавил Викт'oр.

– Раньше.

Викт'oр, горестно качая головой, смотрел на предмет своего обожания.

– Ну?! – повысил голос Давид. – Я подожду, – холодно продолжил он и отвернулся к стене, на которой висела его фотография в костюме и галстуке. Галстук он терпеть не мог. Когда он последний раз был в таком виде, да еще позировал фотографу?

Раздались учащенное дыхание и сдавленный, негромкий стон. Потом возня на кресле и застывшая тишина.

– Давид. Я все понял. Больше этого не повторится. Я твой помощник, такой же, как Ксения и остальные сотрудники. Мы работаем в одной компании, – словно зомби повторил Викт'oр сказанное Давидом.

– А теперь подойди, – проговорил Давид и только сейчас вновь взглянул на своего помощника.

Парень сполз с кресла и приблизился походкой человека, которого раздели догола перед комиссией по защите нравственности и приказали выйти на середину зала.

Давид сунул руку в карман брюк и протянул молодому человеку коробочку. Теплую, бархатную, словно живую.

– Это тебе. Чтобы ты не сомневался в моих чувствах, – сказал он нежно.

Викт'oр сжал коробочку в руке и поцеловал. Он открыл ее бережно и медленно, как великую драгоценность. Его глаза вспыхнули восторгом.

– Ах! Какая красота!

– Нравится?

– Мне всё нравится, что ты… – начал Викт'oр и осёкся. – Да. Очень…

– Ну вот и хорошо. Значит, мы договорились. Что там по работе? Помнишь, я тебя просил по фонду посмотреть?