Рассказ Виктора о первой близости с мужчиной тронул Давида за живое. Помощник краснел и смущался, с мазохистским удовольствием смакуя подробности, а Давид чувствовал, как живо реагирует в нем его «живое»…

– Мне было девятнадцать с половиной, я учился на втором курсе, – со своей обычной точностью в цифрах говорил Викт'oр. – Мы встретились на улице. Он что-то спросил у меня. Я обернулся и увидел тот взгляд, который давно искал… Он был немного старше. Может быть, двадцать пять или чуть больше. Мне понравились его глаза – веселые и добрые, а я был готов и одинок. У него была приличная квартира, обставленная со вкусом. Он дал мне выпить. Это помогало. Потом он прямо сказал, что хотел бы переспать со мной. Я согласился. Он был очень нежен, и мне было так хорошо. Я остался у него на всю ночь. И мы делали всё, что можно и нельзя представить… Потом мы сидели голыми и разговаривали. И это тоже было очень приятно. Я никогда раньше не сидел так расслабленно и голым с партнёром. Он говорил мне разные вещи о моем теле, которых я никогда не слышал от девушек. К тому времени у меня был небольшой, но не слишком удачный опыт с ними. Говорил, что у меня стройные ноги и красивый член. И это было так приятно слышать. Потом я звонил ему раз в неделю или примерно так, и он делал со мной всё, что хотел, как хотел…

Это было сказано тоном, которым говорят о самом приятном и сокровенном. Вот это самое «трахал меня, как хотел», то есть сознание того, что он целиком в чьей-то власти и его хотят, и доставляло Викт'oру наивысшее наслаждение, сделал вывод Давид. И не стоит мучаться лишними вопросами и уж тем более совестью. Рабу, который получает оргазм от того, что его крепче приковывают, не нужны ни рассуждения о свободе, ни сама свобода…

– А где сейчас тот парень? Вы всё еще вместе? – спросил Давид.

– Нет, – тихо ответил Викт'oр. – Я больше не звонил ему с тех пор, как увидел тебя, Давид…

Сзади раздался резкий автомобильный гудок, и Давид вернулся в реальность. К концу рабочего дня на дороге собиралась пробка. Он глянул в зеркало заднего вида. Здоровый «Land Rover», за рулем такой же, как машина, крупный дядька лет сорока пяти, рядом с ним телка в очках с длинными светлыми волосами и ярким ртом. «Красивая, – подумал Давид и посмотрел на них еще раз. – Любовники, сто пудов. Он уверен, что отымеет ее, а она уверена, что всё у нее впереди».

Поток встал. Впереди, видимо, была авария. Для такой мертвой пробки – рановато. Хотя никогда не угадаешь, где и когда она вдруг возникнет. Давид положил обе руки на руль и размечтался, поглядывая в зеркало на парочку сзади. Представив себя на месте дядьки, мысленно он уже трогал девицу правой рукой, левая держала руль под контролем. Он воображал, как незнакомая, чужая, пахнущая сигаретами и недавним сексом баба опускает свой красный широкий рот всё ниже и ниже… Её мужик в это время безмолвно поглядывает на эту картину с заднего сиденья, как бы одобряя происходящее…

У Давида вспотели ладони. Эта фантазия всегда уносила его. Неплохое средство убить время в пробке. Он восстановил дыхание и осторожно глянул назад. «Land Rover» не было. Другая машина. Полный дядька с залысинами и обрюзгшим лицом нетерпеливо постукивал по рулю. Значит, он не заметил, как его мечта скрылась из виду… Жаль… «Да и не может комфортно получиться в “Land Rover”… Это должен быть большой американский джип типа “Lincoln”, или “Expedition”, или пикап – “Ford F150”, или “Dodge”. В больших американцах ручка переключения передач на рулевой колонке и можно делать большой диван впереди, чтобы расположиться втроем…» Трезвые мысли из реальности отвоевывали территорию в его сознании. Но он позволил себе еще немного поплавать в остатках фантазии, пока не услышал телефон.

– Ты не забыл о матери? – Лора Моисеевна как обычно делала контрольный звонок в голову.

– Забыл. Но еду, – честно ответил Давид, окончательно успокоившись.

Пирожками пахло уже на лестнице. Давид с удовольствием втянул носом знакомый вкусный запах и нажал на кнопку звонка.

– Ты опоздал на пятнадцать минут! Я уже волновалась. А позвонить не могу, руки в тесте! – Лора Моисеевна впустила сына в квартиру, подставив щеку для поцелуя.

Она была в новой золотистой блузе, в фартуке с петухами, с прической и густо накрашенными губами.

– Какая ты красивая, мамуля! Так что там за гость? – спросил Давид, проходя на кухню.

– Имей терпение! Он приедет попозже.

– Он? Ты решила познакомить меня с мужиком? Всё? Не осталось больше правильных еврейских девушек? – засмеялся Давид.

– Ничего смешного! Представь себе, не осталось! Дочка Зои Ароновны, Леночка, такая хорошая девочка, тебе не понравилась. Усики у нее, видите ли! Племянница Петра Абрамовича, Роза, помнишь? Слишком скромная, ты сказал. А Лариса? Чем она тебе была не такая?

– Какая Лариса?

– Во! Он уже не помнит! Дон Жуан! Лариса, то ли филолог, то ли геолог, помощник ученого секретаря из Академии наук, Венечкина сестра. Хорошая женщина, серьезная, ну старше чуть-чуть, подумаешь! Зато из какой семьи!

– Так. Я понял. Ты напекла пирожков для конспирации, чтобы соседи не поняли, что здесь пытают.

– Давид, Давид… – покачала головой Лора Моисеевна. – Это не нами придумано. Господь создал мужчину и женщину, чтобы они были вместе. Так положено, так правильно…