Мое тело стало горячим, растаяло под его пристальным взглядом. Нет, нет, не предавай меня. Я не могу удержать желание между ног, не могу контролировать его; темные фантазии заполнили мой разум

Прошло слишком много времени с последнего оргазма. Я берегла себя для Кью, а теперь больше не хочу, чтобы он приходил ко мне.

Раскаяние и вина затягивали меня в водоворот чувств. Как я могла думать, что Кью предназначен для меня? Он не заставил мою душу петь. Он заставил ее рыдать, кричать, и слезы заполнили все пространство.

– Я ненавижу тебя.

– Нет, это не так. Ты не хочешь видеть.

– Видеть, что?

Схватив мое запястье там, где была нанесена татуировка, он потянул меня к себе. Его тело отдавалось жаром.

– Я могу делать с тобой все, что захочу. Ты моя. Я могу одевать тебя. Трахать тебя. Отослать. Прогнать. Подложить под других. Ты принадлежишь мне. И ты наконец осознала, что это ни капли не романтично, не сексуально или забавно. Это не то, о чем можно мечтать или желать. Ты пленница.
– Он встряхнул меня, в его глазах был болезненный намек на усилившуюся головную боль.
– Моя роль как твоего Господина заключается в том, что я могу унизить, растоптать тебя до самого основания, чтобы ты лишилась всяких чувств, эмоций, надежд и глупой мечтательной чепухи. Если я скажу тебе трахать другого, твой ответ должен быть «как долго». Я тебе говорю - надень, ты не спрашиваешь и не раздумываешь, а берешь и делаешь, и при этом ценишь то, что я тебе даю. Ты моя, эсклава. И тут нет никакого «жили долго и счастливо».

Он отпустил меня, толкая так, что я споткнулась.

– Ну и каково это в итоге, посмотреть правде в лицо?

Я не могла дышать, горло стянуло, словно удавкой. Правда ужасала меня больше чем все, с чем мне пришлось сталкиваться; я полностью доверяла Кью, делала все, что он мне говорил; он же был готов разрушить и унизить меня до основания, чтобы от меня ничего не осталось. Я была для него словно любимые туфли или чемодан, который иногда доставали, чтобы он не запылился.

Я была ничем.

Глаза Кью расширились, наполняясь болью.

– Встань на колени, эсклава.
– Он жестко надавил рукой на плечо.

Я полностью онемела, не в силах бежать или сражаться. Так много эмоций перепуталось у меня в голове. Что, черт возьми, сейчас произошло? В одно мгновение я хотела назвать ему свое имя, в другое убить. Я не могла этого понять.

Он с силой принудил меня опуститься на колени.

– Расстегни брюки.

Я не могла представить и припомнить ситуацию, когда я была тише и спокойнее, чем сейчас, но все же стала возиться с пряжкой его ремня; облако равнодушия далеко унесло мое сознание. Мое сердце застучало быстрее, когда я расстегнула молнию на брюках, выпуская его возбужденный член. В сознании потемнело.

Он качнулся бедрами вперед, затем с силой схватил меня за волосы.

– Соси. Заставь мою головную боль уйти под влиянием другого ощущения.

Я посмотрела вверх, обхватила пальцами его длину, поглаживая его. Внезапно в голове сверкнула мысль. Он был настолько смелым, что позволял себе кричать на меня, оскорблять меня и в тоже время приказывал мне сосать его, пребывая в наивной уверенности, не боясь, что я могу укусить его. В этот момент мне было все безразлично, поэтому я повиновалась его приказу.

Я наклонилась, подползая к нему на коленях, поднося член к своим губам. Кью тяжело простонал, подаваясь бедрами вперед.

Я слизала его вязкое желание, пробуя его соленый вкус. Ощущения пытались вернуть меня обратно в реальность. Я могла держать в руках свое оружие, свой выкуп, пока сосала его член. Я могла укусить его, причинить ему невыносимую боль, могла обменять достоинство, столь ценную часть тела, на свою свободу.

Я растягивала губы на его члене, принимая глубже.

Он простонал, сжимая в кулаке мои волосы, толкаясь бедрами навстречу. Я могла укусить, но... я не хотела. Даже сейчас мое тело предавало меня. Я дрожала от похоти, делая все с большим довольствием.

Я подалась назад, крепко сжимая его член, облизывая головку.

– О, черт!

Я замерла; Кью отшатнулся назад, держа в руке влажный член.

Сюзетт стояла позади меня, открыв от удивления рот.

– Я... Простите меня...
– она резко развернулась, бормоча оправдания.
– Я не хотела вас прерывать.

Я качнулась на пятках, сохраняя голову опущенной. Кью был в ярости, заправляя возбужденный член в брюки. Он вздрогнул, когда язычок молнии пришелся очень близко к нежной и чувствительной коже.

– C'est quoi ce bordel? (прим. пер. фр.
– Какого хрена?)

Она стояла на своем месте, смотря в потолок, теребя по бокам свой передник.

– Мои извинения, но к вам пришли мужчины, господин.

Кью тяжело дышал, приглаживая волосы и поправляя костюм, глядя на меня настолько напряженным взглядом, будто был готов дать пощечину. Моя щека загорелась болью в ответ на его разгневанный взгляд...

– Отправь их. Я не готов принять людей так поздно.

Сюзетт посмотрела через плечо. Развернулась, затем взглянула на меня.