Кью не сказал мне ни слова, когда я открыла папку и внимательно рассматривала содержимое.

Я нахмурилась, пристально вглядываясь в непонятный французский текст. Я могла понимать французскую речь с легкостью, но была не сильна в чтении.

Кью наклонился вперед, располагая руки между моих раздвинутых ног. Так же он делал и в первый раз, когда я только приехала в этот дом, а он закреплял трекер у меня на ноге. Моя щиколотка зачесалась, стоило подумать об этом устройстве, это было забавно: осознавать, насколько я привыкла нему. Это было словно покрывало, которое дарило мне безопасность, что Кью всегда придет за мной, так, как он и говорил в моих снах.

Он указал мне на верхнюю часть страницы, где был логотип: силуэт птицы, парящий на фоне огромных небоскребов.

– Moineau Holdings, - проговорил Кью.

Мой пульс ускорился. Я пристально посмотрела ему в глаза. «Холдинг Спэроу». (прим. пер. англ. Sparrow - воробей.)

Он кивнул, открывая рот, чтобы ответить на мой вопрос, но затем замялся. Прочистил горло, откашливаясь.

– Ты сказала, что узнала о моей собственности. Это мое наследство. Я совершил более пятисот приобретений за двенадцать лет.
– Его взгляд потускнел.
– Я возглавил все, когда мне было всего шестнадцать. Работа управляет моей жизнью, но я благодарен за то, что она дала мне в ответ. Я обеспеченный человек, у меня нет нужды в деньгах.

Он никогда со мной так не разговаривал. Я не могла пошевелиться, если бы я сделала хоть малейшее движение, то разрушила всю магию между нами, и он бы замолчал.

Гордость наполнила его взгляд; на мгновение аура гнева и самоуничижения рассеялась, задыхаясь под мощностью силы властного генерального директора огромной империи.

– Она называлась «Группа Компаний Мерсер», когда мой отец владел ею.
– Ненависть сделала его голос жестче, руки сжались в кулаки.
– Когда он умер, я сразу сменил название. И не только название, а полностью изменил структуру управления.

Нас накрыла тяжелая тишина, я не хотела разговаривать, двигаться, привлекать к себе внимание. Кью говорил со мной, будто я была больше чем просто игрушкой и сексуальным развлечением. Он приоткрыл для меня свою страсть, любовь к компании, о которой я совершенно ничего не знала. Намекнул, что обладает несметным богатством, размеры которого мне не под силу постигнуть, равно как и понять, как он руководил компанией с подросткового возраста.

Кью ощетинился, когда произносил имя отца. Любопытство сжигало меня изнутри, интересно, что же произошло между ними. Отец бил его?

Моргнув и прогнав тень воспоминания, Кью указал рукой на папку.

– Прочти это. Мне интересно твое мнение об этой собственности.

– Что?
– я не смогла сдержаться и скрыть недоверчивость в голосе. Гипнотизировала папку взглядом, как если бы она украла мой статус рабыни, превратив в работника. Я не хотела быть работником Кью, я хотела, чтобы он относился ко мне как к ровне. Тогда ответь ему... он спрашивает тебя, как женщину - он заметил ее в тебе.

Сердце понеслось вскачь, я внимательно посмотрела на страницу, пробежав дрожащими пальцами по логотипу воробушка.

Кью тяжело вздохнул и потер висок.

– Я спрашиваю, эсклава, что ты думаешь об этом. Ты училась в университете оценивать рентабельность той или иной собственности, не так ли? Или и об этом ты тоже солгала?

То, что он пытался уличить меня во лжи, раздражало. Я готова рассказать тебе все. Только спроси меня.

Гнев наполнил меня, нанося хлесткие удары по нервным окончаниям. Кью хотел получить мнение по конкретному вопросу, но в то же время не был готов наделить меня правами свободного человека. Мои глаза вспыхнули яростным огнем.

– Ты спрашиваешь меня? Рабыню, которой не разрешаешь покидать пределы дома, использовать телефон, интернет. Девушку, которую ты принял как взятку.
– Ужас сдавил горло, и я наконец полностью осознала, за что я была взяткой.

Мои губы скривились в усмешку, когда я бросила невольный взгляд на папку.

– Так я была взяткой за контракт на строительство, да?
– я пролистывала страницы, отчаянно пытаясь найти ответы на вопросы.
– Русский отдал меня тебе за что-то незаконное.
– Мой голос зазвенел, стал уверенным.
– Что же ты согласился для него сделать?

Я не могла думать ясно, я была ничем иным как чертовым бизнес переводом, хотя вся-таки Кью стрелял в Русского за то, что тот причинил мне боль. К кому из нас у него было поддельное отношение? Ко мне - его эсклаве, или к тем людям, которые помогали ему вершить судьбы?

Кью выпрямился, разрывая незримую связь между нами.

– Это не твое дело. На данный момент я спрашиваю тебя об этом слиянии. И ни о чем больше.

Я покачала головой, не в силах отпустить завладевшие моей головой мысли. Наконец в голову пришел лишь один возможный вариант ответа, после которого все остальное вставало на свои места.