Шрифт:
– Миша! – взвизгнула она, но, глянув в лицо мужчины, тут же отпрянула: – Боже, это ты, маньяк!.. Выпусти меня немедленно! Меня ждет муж!
Мужчина не спеша убрал руку с ее плеч и принялся неторопливо расстегивать пуговицы на своей телогрейке. Сбросив ее, он продемонстрировал сухощавый спортивный торс, обтянутый черной водолазкой, и вопросительно глянул на Рыкову.
– Нет, нет, сегодня у меня не тот гормональный фон! – замахала она руками. – Но если ты так влюблен, можно пересечься на недельке. Сходим в баньку, выпьем бражки…
Вместо ответа незнакомец поднес руки к бороде и резким точным движением сорвал растительность с правой щеки. Рыкова ахнула и прижала ладони к лицу. Мужчина повторил процедуру с левой щекой. Зинка медленно отодвинулась в угол сиденья. Довольный произведенным эффектом, мужчина снял ушанку. Под ней оказалась черная бандана.
– Вот оно что… Как же я раньше не догадалась… Выпусти меня немедленно! – Рыкова что есть мочи забарабанила в дверь машины. – Я никому ничего не расскажу про ваши с Казариновым делишки! Клянусь рыжей кобылой дядюшки Тараса! – и она приложила к сердцу подвернувшуюся под руку ушанку.
– Меня с Казариновым не связывали никакие дела, – насмешливым шепотом отвечал Черный спортсмен.
– Хорошо… пусть… я верю… Тогда разблокируй дверь.
– Не разблокирую.
– Но… почему? – Зинка тоже перешла на шепот. – Я слишком много знаю? Так я тебе скажу, что ничего я не знаю, совсем ничего… И память у меня ни к черту!
Черный спортсмен молча смотрел на нее, что-то соображая.
– А-а, ты думаешь, как лучше от меня избавиться, – заговорила Зинка. – Не выйдет. С минуты на минуту сюда примчится мой муж, и тебе небо с овчинку покажется!
– Тебе надо взять себя в руки, – от визгливого фальцета Черного спортсмена Рыкова поморщилась. – У тебя нет никакого мужа.
– Как? Что ты хочешь сказать? Он умер от болевого шока? Или… ты убил его?
– Он утонул, Зин, – опять перешел на шепот Черный спортсмен. – Это его машина пролетела над нами и упала в болото.
– Так это было не НЛО… – и Рыкова обмякла.
– Ты не будешь долго мучаться, – мужчина положил ей руку на плечо. – Потому что…
– …сейчас ты меня убьешь, – безучастно договорила за него Зинка. – Что ж, убивай. Жизнь без Миши для меня не имеет смысла.
– Ты так любила его?
– Безумно! – со страстью воскликнула она. – Всю жизнь!
– Но вы же были знакомы всего пять недель.
– Ну что ты о нас знаешь? – зарыдала Зинка. – Мы познакомились еще в пионерлагере и с тех пор обожали друг друга!
– В каком пионерлагере? – с легкой насмешкой отвечал тот. – Если его детство прошло в Эмске, а твое – в Чебоксарах?
– Я не помню, в каком лагере мы познакомились, – всхлипнула Зинка. – Он мне сам сказал, что полюбил меня в лагере, потом потерял и искал всю жизнь.
– Интересно, почему ты в это поверила?
Рыкова вмиг перестала хлюпать носом и обескураженно уставилась на него:
– Хочешь сказать, что он меня с кем-то перепутал?
– Ничего он не перепутал.
– Нет, перепутал, перепутал… Он тоже в детстве был влюблен в какую-то Зину в красных туфельках и с черными волосами. И, встретив меня, решил, что я и есть та самая девчонка…
– Никакой Зины в красных туфельках не было, – визгливо рассмеялся Черный спортсмен. – Прости, у меня такой голос…
– Лично у меня никаких красных туфелек и правда не было. Девушка может не помнить, в каком лагере в каком году была, и что с ней там было, но какие у нее были платья и туфли – этого она не забудет никогда! Кроме того, его Зина была брюнеткой. А я…
– А ты? – Черный спортсмен удивленно глянул на ее темные растрепанные волосы, на которых висели комки грязи, мох и иголки.
– Вот вы придурки! – чуть смутилась Зинка. – Это не мой натуральный цвет. От природы я светлая шатенка, понятно? И никаких длинных черных волос у меня в восемь лет не было и быть не могло!
– Почему же ты не сказала ему, что он ошибся? Что ты – вовсе не та Зина?
– А зачем? Сначала я решила, что просто не помню этого эпизода из глубокого детства. А потом сама влюбилась в него без памяти… Но к чему это все? Его нет, нет…
И она вновь зашмыгала носом.
– Так ты ничего не поняла, что ли? – осторожно спросил ее Черный спортсмен, открывая фляжку с коньяком. – Выпей, согрейся.
Зинка отхлебнула и закашлялась.
– К какому пониманию ты меня все время призываешь? – буркнула она, утирая кулаком нос. – Был чистый, благородный, преданный делу человек. Боролся со злоупотреблениями… Вывел на чистую воду серийного убийцу Казаринова… И вот его не стало.