– М-м-м… так!.. уф-ф… ах ты!..

Рыкова замерла на месте. Интересно, что означают эти сдавленные восклики? Может, Брусникин пьян? Или чем-то одурманен? А вдруг это вообще ловушка? Злодей знает, что ей во всем хочется дойти до самой сути и намеренно заманивает ее странными звуками…

Достигнув верха лестницы, Зина осторожно толкнула дверь. И тотчас же зажмурила глаза.

– Вот это пассаж! – прошептала она.

По полу в яростной схватке катались два полуобнаженных блондина.

– Помоги… скрутить, – Казаринов повернул к ней раскрасневшееся лицо.

– Никакого садо-мазо в моем присутствии не будет! – отчеканила она, для устрашения поднимая топор повыше. И тотчас же опустила его, когда увидела лицо второго блондина.

– Ты… помоги… нет сил… – прошептал он.

– Миша! – ахнула Зинка. – Ты!.. Здесь!.. А ну отпустил его! – и она огрела Казаринова сосновой веткой по полуобнаженной спине, сквозящей через разорванную майку.

– Дура, – прошипел тот. – Кинь полотенце! Я его…

– Не слушай, – тяжело дыша, перебил его Бекетов. – Кинь мне…

– Сейчас, любимый, сейчас, – растерялась Зинка, осматриваясь кругом. Никаких полотенец в поле ее зрения не оказалось, и, недолго думая, она срубила с проволочной гардины топором ситцевую занавеску.

– Умница… – продолжая поединок с Казариновым, натужно улыбнулся Миша. – Не бойся… давай… вот так…

Зинка на секунду встретилась с ним взглядом и, ощутив прилив решимости, всем телом бросилась на спину Казаринова.

– Так… так… я держу его… вяжи ему руки… – подбадривал ее Бекетов, с трудом сдерживая сопротивление противника. Еще секунда, и Казаринов мощным толчком мускулистой спины разметал бы и того, и другую, как вдруг Зинка со всего размаху впилась в его плечи своими длиннющими ногтями. Кирилл взревел, ослепленный болью. В этот момент Рыкова и затянула занавеску на его запястьях.

– А ну не трепыхайся, маньяк! – она остервенело вязала узел за узлом. – Лежи смирно, я сказала! За тобой уже выехали в чудной решетчатой карете!

– А-а, суки, – орал Казаринов, пытаясь высвободиться. – Дура… дура… он тебя…

– Зизи, остановись, – Бекетов поднялся на колени. Ловко нагнувшись, он притянул к себе скомканную футболку и быстро разорвал ее на две части.

– Пора стреножить нашего резвого скакуна, – тяжело дыша, улыбнулся он.

Рыкова послушно спеленала щиколотки Казаринова.

– Пусти… я все равно… – заходился тот в истеричных воплях.

– Честно говоря, я от тебя устал, – и, скрутив из второго куска порванной футболки тампон, Бекетов ловко вставил его в рот противнику. – Что может быть лучше тишины!

– Миша, Миша, – осознав, что опасность миновала, Зинка с рыданиями бросилась ему на грудь.

– Ну, ну, успокойся, все позади, – Бекетов гладил ее по спине. – Ты подоспела вовремя. Еще минута, и он бы меня придушил.

– М-м-м, – пленник сквозь кляп силился что-то произнести.

– Не обращай внимания, – Миша поднялся с колен и помог встать Зине: – Клянусь, Зизи, он больше никогда не причинит тебе зла.

– Но… как ты здесь оказался? – неожиданно отпрянула от него Рыкова.

– М-м-м, – еще тревожнее завыл Казаринов, точно медведь, разбуженный среди зимы.

– Как оказался? – улыбнулся Миша, приглаживая растрепавшиеся волосы. – Естественно, по работе. Теперь-то ты не считаешь меня неудачником?

– Да я никогда не…

– Видишь, как приходится бороться со злоупотреблениями? – он слегка пнул носком кроссовки поверженного врага. – А ведь этот человек некогда дал клятву Гиппократа! И что же? Ради наживы он забыл обо всем. Забыл, что его назначение – не отнимать жизни, а продлевать их, делать лучше, светлее, качественнее!..

– Миша, – Рыкова застыла в восхищении. – Никогда не видела тебя таким красноречивым… таким отважным…

Она сделала шаг к нему и, пытливо заглянув в его вишневые глаза, прошептала:

– …и таким прекрасным!

– Ты моя спасительница, – Бекетов покрыл ее лицо поцелуями. – Я никогда этого не забуду. Мы всегда будем вместе. До самой смерти…

– До самой смерти, – эхом повторила Зинка и снова встрепенулась: – Но… как же Москва?

– Сняли с поезда срочной телеграммой, – улыбнулся Миша. – Перебросили сюда. Сидел полдня в засаде, пока сюда не явился вот этот…

Казаринов опять подал голос.

– Миш, он что-то хочет сказать, – забеспокоилась Зинка. – Может, ему плохо? Ты все-таки сильно измолотил его.

– Мне нисколько его не жалко.

– Мне тоже. Но мы должны передать его ментам живым. Кстати, ты их вызвал?

– Вызвал, вызвал. Но пока они сюда еще доберутся… Едем скорее в город!

– Как? А этот? Возьмем его с собой?

– Еще чего не хватало! – фыркнул Миша. – Свяжем покрепче, и пусть дожидается, пока за ним приедут. Я к нему в няньки не нанимался.