Шрифт:
— О боже! — раздался возглас Холли. Подбежав ко мне, она подняла лестницу. — С тобой все в порядке?
Я кивнул, потому что не мог говорить, — у меня перехватило дыхание.
Она наклонилась ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо:
— Ты можешь сесть?
Я медленно поднялся, пытаясь сделать несколько коротких вдохов.
— Мы ведь все знали, что я когда-нибудь с нее упаду.
Холли улыбнулась, а потом огляделась по сторонам и нахмурилась:
— Майка хватит удар.
Я вытер краску с лица подолом рубашки и теперь был в состоянии оценить ущерб. Можно было подумать, здесь произошла кровавая резня.
— Черт, ты права. Хорошо, что я закрыл пол пленкой.
Холли поднялась на ноги:
— Пойду принесу бумажные полотенца из хозяйственной комнаты. Их понадобится очень много.
Мы вдвоем, не говоря друг другу ни слова, около получаса убирали краску, оттирали стены, сворачивали пленку и раскатывали новую. Холли не возражала, что я нахожусь так близко к ней, и это уже было достижением, пусть и небольшим.
— Спасибо за помощь, — сказал я через некоторое время.
Она рукой вытерла пот со лба, немного измазавшись в краске.
— Ты не виноват, что плохо справляешься с этой работой.
— Что ты имеешь в виду? — удивился я.
— Девушка, которая стукнула того придурка ногой в лицо… Я говорила с ней, когда твой отец выпустил меня из машины. Она рассказала, что тебе приговорили к общественным работам, — пожав плечами, объяснила Холли. — Ты был арестован или… что-то вроде того. Так что ты все-таки натворил?
Выходит, Дженни Стюарт придумала целую легенду для меня. Очень мило с ее стороны, вот только теперь для Холли я — избалованный сынок богатых родителей, нарушивший закон, а это гораздо хуже, чем просто избалованный сынок богатых родителей.
— А вот что, — сказал я со смехом и, взяв маленькую кисть, поднес ее к лицу Холли. А потом быстро, пока она не остановила меня, нарисовал красную полосу у нее на щеке.
Она тут же зажмурилась:
— Ты что?!
— И что ты теперь будешь делать? — спросил я, поддразнивая ее.
Холли схватила большой ролик из лотка с краской и подняла его, приготовившись к атаке:
— Давай, Джексон, подойди-ка поближе!
Я поднял руки вверх:
— Ладно, сдаюсь.
— Отлично! — Холли опустила валик вниз.
Но стоило мне потянуться за бумажными полотенцами, как я тут же почувствовал на своей спине липкий и мокрый от краски ролик. Я все еще сжимал в руке кисточку и, медленно выпрямившись, подошел вплотную к Холли, с ухмылкой глядя на ее довольное лицо. Я мазнул краской ей по переносице, а она, проскользнув под моей рукой, провела валиком по моему затылку. Так продолжалось еще пару минут, пока наконец мы окончательно не измазались в краске и я не упал на покрытый пленкой пол.
— Мне нужен перерыв.
Холли рассмеялась и села рядом со мной.
— Мир?
— Мир, — согласился я.
Несколько секунд мы молчали, и Холли снова занервничала: подтянула колени к груди и принялась грызть ногти. Я играл с браслетом у нее на лодыжке, пытаясь понять, какое у нее настроение. Она не отодвинулась, так что я решился на следующий шаг.
— Хочу, чтобы ты знала, — у меня не было никаких серьезных проблем с законом. Просто небольшое недоразумение с кредитной карточкой и поддельным удостоверением личности.
Она кивнула и, прижавшись щекой к коленям, спросила:
— Ты… в самом деле живешь на Манхэттене?
— Да.
Ее брови поползли вверх.
— Покажи мне водительское удостоверение.
Я за руку притянул ее поближе к себе и отдал свой бумажник. Порывшись в нем, Холли нашла то, что ей было нужно.
— Ты родился в девяностом году, как и я. И если бы не бросил школу, то учился бы в выпускном классе.
— Да, у меня ведь день рождения летом, так что я пошел в школу раньше.
— И где же ты учился? — поинтересовалась она.
— В одной очень престижной частной школе в районе Верхний Ист-Сайд, — со вздохом ответил я.
Холли наморщила нос:
— Фу!
— Сам знаю, — сказал я и повернулся на бок, чтобы видеть ее. — Мне нравится работать здесь, подальше от всех тех глупостей, с которыми я постоянно сталкивался в старшей школе. И клянусь, я понятия не имел, что сегодня такое случится! Это было ужасно!
— Но ведь ты все время жил в таких условиях?