Похоже, что нет. Ведь теперь мне придется звонить отцу и просить его внести за меня залог. А ведь он чуть не задушил меня в две тысячи третьем году. Вот это будет умора!

— Эй, Майер! Тут кое-кто хочет тебя видеть, — крикнул мне полицейский. Я протер глаза и сел. Похоже, я уснул прямо на скамье в камере. В моей тюремной камере, я ведь опасный преступник. Или безответственный путешественник во времени, не обеспечивший себя необходимыми документами, подлинность которых не вызывала бы сомнений.

Шаги, гулким эхом разносившиеся по коридору, становились все ближе, и на меня один за другим накатывали приступы тошноты. Я не знал, как отреагирую, когда снова увижу отца. Даже если не брать в расчет мои подозрения относительно его работы в ЦРУ и его попытку задушить меня, я бы все равно нервничал, если бы Кевин Майер — генеральный директор компании, собирался внести залог и освободить меня из тюрьмы. Особенно если это был не совсем я. Увидит ли он разницу?

— Если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с мальчиком перед тем, как вы его отпустите, — раздался женский голос с противоположной стороны большого помещения.

Можно не сомневаться — это не мой отец.

— Как пожелаете, — ответил полицейский и, подойдя поближе, открыл дверь моей камеры.

Сначала я увидел обувь незнакомки: высокие черные сапоги, доходившие практически до колена. Она была одета в короткое черное платье, а ее кожа по цвету напоминала карамель. Может быть, эта девушка — адвокат? Хотя она приблизительно моего возраста. Слишком молода, чтобы быть адвокатом.

Каблуки застучали по полу камеры. Гостья не улыбнулась — я вообще не дождался от нее какого-либо дружеского приветствия. Она встала напротив меня, скрестив руки на груди, и ждала, пока полицейский выйдет.

— Послушай, малыш. План таков: я вытаскиваю тебя из этой дыры и везу домой, и там ты рассказываешь мне обо всем, что натворил в последнее время. У меня большой список вопросов. Но в этом заведении не вздумай ничего говорить, понятно?

— Гм… а ты кто? — поинтересовался я.

— Мисс Стюарт, — ответила она с самодовольной усмешкой.

— Мисс Стюарт? Сколько же тебе лет? Двадцать?

Ей и этого не дашь. Скорее, лет восемнадцать или, возможно, девятнадцать. Что-то здесь было нечисто, а в моем положении вообще не стоило никому доверять. Даже если это означало, что я останусь запертым в камере. В принципе это уже неважно, ведь две тысячи седьмой год — это и так тюрьма для меня.

— Да, я не люблю представляться по имени, — заявила она.

— А где мой отец? Я оставил ему сообщение.

Она порылась в сумочке и, достав лист бумаги, протянула его мне. Это была факсимильная копия, но я все равно узнал почерк отца.

Я попытался засунуть лист в сумку, но она выхватила его у меня.

— Кем ты работаешь у моего отца? — поинтересовался я.

— Секретарем.

— В самом деле? — я покачал головой и поднялся. — Хотя какая разница…

Она вышла из камеры и направилась вперед, не останавливаясь, чтобы удостовериться, следую ли я за ней. Словно знала, что любой парень, пусть даже слегка чокнутый, не упустит такую возможность. Слишком самонадеянно, ведь я-то был сильно не в себе, но все же не мог проигнорировать записку отца.

Я вздохнул и потащился по коридору за цокающей высокими каблуками мисс Стюарт. Мои ноги словно налились свинцом, а сердце сковала грусть. Когда мы уже выходили, полицейский кивнул мне и поднес руку к фуражке:

— Наши искренние извинения за недоразумение, мистер Майер.

Я готов был вежливо ответить ему, но мисс Стюарт прошипела мне на ухо:

— Ничего не говори! — и протопала в сторону двери, обронив через плечо: — Мистер Майер будет ждать от вас официального письма с извинениями. А также выполнения всех остальных условий, о которых мы договорились.

Остальные условия?

Я уже собирался развернуться и любезно попрощаться с ними, но «секретарша» схватила меня за руку и потянула на холодную темную улицу.

— Это было грубо. Ведь они старались…

Она погрозила пальцем у меня перед носом:

— Разве я не дала строгих указаний, как себя вести?

Вытаращив глаза, я последовал за ней к автомобилю, припаркованному возле полицейского участка. Вообще-то это был мой автомобиль, то есть им обычно управлял Кэл — наш водитель. Уже около машины я вдруг задумался, не сбежать ли мне от мисс Стюарт. Но решил, что делать это прямо напротив полицейского участка, откуда она меня только что вытащила, было бы большой глупостью. По дороге никто из нас не проронил ни слова. Я был слишком погружен в размышления о том, что направляюсь домой, то есть в мою квартиру две тысячи седьмого года. В действительности же меня в этот день там не было, потому что я учился в Испании. И до сих пор тот, другой Джексон, должен быть там.То есть, похоже, я находился в двух местах одновременно.