Шрифт:
Джеймс подошел к окну.
— Я вижу только одного, — сказал он. — Разговаривает с каким-то парнем
— Что он говорит?
— До него метров двадцать, а на улице темно. Думаешь, я умею читать по губам?! Погоди-ка...
Парень, с которым он говорит, вроде показывает на нашу хижину.
— Беда! Ой, что мне будет! — запаниковала Джоанна
— Почему?
— Я сказала, что заночую у подруги, а вместо этого мы пришли сюда.
— А где твоя подруга? — спросил Джеймс
— Пошла на свидание со своим парнем и бросила меня.
— Но почему тебя ищет полиция?
Дверь хижины распахнулась, и на пороге вырос полицейский. Он посветил фонариком в лицо Джоанне.
— Привет, папа, — сказала Джоанна.
— А ну, выходи отсюда, юная леди. Я тебя отвезу домой. А ты...
Луч фонарика переместился на Джеймса.
— Не знаю, что вы с моею дочерью затеяли, но лучше держись от нее подальше, а то хуже будет.
Отец Джоанны отвел дочь к полицейской машине. Джеймс смотрел ей вслед. Ему не хотелось выходить наружу. Он зажег керосиновую лампу, отыскал пакет с батончиками «Марс» и налил себе стакан молока.
* * *
— Я слыхала, ты подцепил дочку сержанта Риббла, — сказала Кэти.
Она была вдрызг пьяна.
— Я с ней познакомился за пять минут до того, как появился ее отец, — сказал Джеймс — Мы только один разочек поцеловались.
— Это по твоим словам так выходит, жеребеночек, — сказала Кэти, ущипнула Джеймса за щеку и рассмеялась. Никто так не обращался с ним с тех пор, как ему стукнуло пять лет.
— Хорошо с вами, ребята, — сказала Кэти. — Вы вдохнули жизнь в эту хижину.
— Мне казалось, вы не хотели нас пускать, — напомнил ей Джеймс.
— Вы встряхнули меня. За тридцать лет в этой дыре любой с тоски помрет...
— Тогда почему вы не переедете?
— Может, и перееду, после того, как вы свалите, — ответила Кэти. — Сяду в это четырехколесное чудовище, попутешествую немного. А что дальше... не знаю. Может, попытаюсь найти квартиру, работу. Старовата я стала, чтобы жить чем бог пошлет.
— Какую вы хотите работу? — поинтересовался Джеймс
Кэти рассмеялась.
— Бог ее знает. Вряд ли найдутся желающие брать на службу пятидесятилетнюю тетку, которая последний раз работала в 1971 году.
— А что вы делали? — спросил Джеймс.
— Работала в магазине Студенческого союза у себя в университете. Там и познакомилась с Майклом. Через несколько лет вышла за него замуж. Переехала сюда. Родила мальчика. Развелась.
— У вас есть сын?
— Был, — сказала Кэти. — Умер, когда ему было три месяца от роду.
— Простите, — сказал Джеймс.
Глаза Кэти погрустнели. Она вытащила плетеную корзинку и достала из нее альбом с фотографиями. Отыскала снимок новорожденного в белом вязаном чепчике.
— Вот он — Гармони Данн, — сказала Кэти. — Это единственная его фотография. Майкл снял его в день, когда он родился.
Глядя на Кэти, тоскующую по своему малышу, Джеймс вспомнил маму. На глаза навернулись слезы. Ему хотелось рассказать Кэти о том, что у него умерла мама, но это означало бы нарушить правила операции. Кэти заметила, что Джеймсу взгрустнулось, и обняла его.
— Не надо расстраиваться, Росс. С тех пор прошло много лет.
— Наверно, если бы он остался жив, вся ваша жизнь пошла бы по-другому, — сказал Джеймс