Шрифт:
— Ты перевоплотился?
– спросила она, представляя, какой опасности подверг себя Виктор.
— Да, но он ведь жив, - Кристиан пожалел о своем импульсивном поступке. Теперь драка предстала в совершенно ином свете. И в глазах Николь он был настоящим чудовищем.
— А ты готов был убить?
– тихо спросила она, опустившись на край кровати, теряя силы.
– Безоружного, не желавшего драться? Моего мужа?
— Ты не видела всего, - граф представил, что было бы с ней, убей он Виктора.
— Я видела его шею, на которой нет живого места, и раны на спине и затылке, - сказала она упавшим голосом.
– Свои ты мне не показываешь. Их нет?
— Мои раны внутри, - Кристиан отвернулся к окну, пытаясь припомнить, когда успел так разукрасить короля. Хотя в демоническом обличье силой он во много раз превосходил простого смертного.
– Я не могу показать тебе свое сердце.
— Поверь, каким бы истерзанным ни было твое сердце, это ничто в сравнении с моим, - Николь поднялась.
– Уходи. Я достаточно узнала.
— Николь, - он подошел и попытался взять ее за руки.
– Не отталкивай меня. Ради всего, что было между нами.
— А касательно того, что было между нами, я отвечу, - она брезгливо отняла руки.
– Я не сравниваю тебя с ним, потому что я не помню какой ты. В первую же ночь с ним, я забыла все, что было раньше. А теперь забуду тебя самого.
Кристиан понял, что вчера его слова слышали не только Гордон и Бьянка. Он виновато опустил голову, не зная, как оправдать себя. Не зная, есть ли смысл теперь вообще что-то говорить, после всего, что он сделал.
— Мне жаль, - сказал он уже у двери.
— Ты ничем не сможешь искупить это, - Николь говорила твердо, хотя чувствовала, что этой выдержки хватит ненадолго.
– Я никогда не прощу тебе этого предательства.
Кристиан вышел, понимая, что Николь теперь окончательно потеряна для него, и на этот раз винить было некого.
Глава двадцатая
Велиамор сидел у камина в небольшой гостиной, смежной с их спальной. Невысокие книжные полки и старинная мебель создавали уютную атмосферу загородного имения.
Ниониэль теперь все время проводила с мужем, желая перенять у него хоть немного уверенности и спокойствия. Его не волновало, казалось, ничего из происходившего вокруг. Он все время проводил в размышлениях или чтении.
— Я не пойму, как ты мог отпустить его одного в Холоу, когда мы знаем наверняка, что они союзники Лоакинора?
– спросила она, нарушив тишину. Муж поднял глаза от книги и взглянул на нее.
— Он не спрашивал моего разрешения, - сказал мужчина.
— Ты понимаешь, что я не это имею в виду, - возмутилась волшебница.
– Ты мог отговорить его.
— Его решение разумно. Что я мог возразить? Ведь он хочет избежать войны с бывшим союзником. Если ему удастся договориться с Эриком, Вандерширу придется сложить оружие. Виктору не нужно будет воевать со своими же солдатами, - Велиамор вернулся к книге.
— Он очень надеется на Тибальда, ведь так?
– Ниониэль встала около камина, продолжая смотреть на мужа.
— Да, я тоже надеюсь на этого парня, - кивнул маг.
– Он все еще загадка для меня, но я готов верить в него, после того, что я увидел в Викторе.
— Признаю, я была несправедлива к нему, - Ниониэль вздохнула.
– Но кто мог знать, что, сняв проклятие, люди так изменятся.
— Он всегда был таким, проклятие тут ни при чем, - отрицательно мотнув головой, произнес Велиамор.
– Он не изменился, он просто повзрослел.
— Ты все еще веришь, что проклятие не коснулось этого поколения?
– недоверчиво поинтересовалась Ниониэль.
— Да. И если это так, Тибальд поддержит Виктора, - маг искренне надеялся на это.
— Но не Эрик, - волшебница не видела в этой затее ничего хорошего.
– А пока он король Холоу.
— Эрик хоть не родной, но все же брат Виктора, - маг знал эту сторону отношений людей, особенно ценивших кровное родство.
– Но я не отбрасываю и того, что жажда власти может заставить его забыть об этом.
— Если он откажется возобновить союз и пленит нашего короля?
– поинтересовалась Ниониэль.
– Следовало послать кого-то другого.
— Эрик не стал бы даже слушать посланника, - возразил Велиамор.
– А на случай отказа, у нас есть приказ короля. Мы пойдем на Холоу.