– Обязательно.

– Вот и отлично, а теперь бери сковородку и вали отсюда. Я больше не могу терпеть эту вонь.

Когда Дима вернулся, Ежов стоял в розовом фартуке у плиты, кипятя молоко для овсянки.

– Тренер, – поставив на плиту сковородку, сказал Дима, – к нам с утра заходил местный – как там его... а, Кеша! Я ему настроил велик, и он пригласил нас завтра в свою баню. Его семья топит её по вторникам и субботам, и мы можем ею пользоваться. Этот Кеша живёт на другом конце деревни.

– Вот это отличная новость! – обрадовался Ежов. – Нам негде нормально помыться, а хорошая баня помогает лучше восстанавливаться после тренировок.

– Ага, он тоже так сказал. Кстати, тренер, а что такое баня?

– Что-то вроде сауны, только намного злее. Тебе понравится, – пообещал Ежов.

Из-за закрытой двери комнаты Артёма раздался звук, больше всего похожий на шипение газовой горелки. «Сдохни, тварь! Умри, сволочь!» – сопровождал шипение полный злости голос Артёма.

– Дима, посмотри за молоком, – велел Ежов и отправился посмотреть, с кем воюет его подопечный.

Открыв дверь, он застал Артёма, в трусах бегающего по комнате. В одной руке он держал баллончик с дезинсектицидом, а в другом – зажигалку. Выследив комара, он сгонял его со стены, поджигал струю спрейя из баллончика и с мстительной ухмылкой направлял пламя на насекомое.

– Дом нам не спали, умник, – попросил Ежов. – И лучше отдай-ка мне баллончик, я купил всем фумигаторы.

Покосившись на старика, Артём ответил:

– Да я сам быстрее сдохну от твоего фумигатора. А местных комаров он вообще не берёт, они здесь слишком суровые.

Поморщившись, Ежов приказал:

– Когда навоюешься, одевайся и выползай жрать.

– Так точно, сейчас выйду.

Стоило только Ежову подойти к плите, как дверь в комнату Артёма распахнулась, из неё вылетел её хозяин, схватил стоявшее при входе ведро с водой и потащил его в свою комнату.

Проводив его взглядом, Ежов покачал головой, развёл руками и с тоской произнёс:

– Господи, и за что мне такое наказание на старости лет? Из всей команды без заскоков один Миша. – Немного подумав, он добавил: – Но ему надо худеть...

Встряхивая ноги, Артём вышел на крыльцо дома, на котором, скрывшись под козырьком от вечернего солнца, уставившись в книжку и слушая плеер, сидел Чавин. Неподалёку от крыльца на расстеленном на свежескошенной траве покрывале растянулся Дима, загорая и пялясь в экран ноутбука.

Обернувшись, Чавин взглянул на Артёма, вынул наушники и, протягивая их ему, безэмоциональным тоном произнёс:

– Кажется, ты тоже интересуешься такой музыкой. У тебя есть что послушать?

Вставив один наушник, Артём несколько секунд послушал музыку, приподнял брови и сказал:

– Хм, Skankin' Pickle, прикольно... По тебе не скажешь, что ты слушаешь ска-панк. Это весёлая и бодрая музычка, а ты не торопишься веселиться и бодриться.

– Тут другое, – глухим голосов ответил Чавин. – Если я не слушаю эту музыку, у меня начинаются депрессии. Так есть что послушать или нет?

– Да-да, конечно, – закивал Артём. – Сейчас принесу тебе жёсткий диск.

– Мне не срочно, я просто спросил, – сказал Чавин и, воткнув в уши наушники, снова уставился в книгу.

Пожав плечами, Артём кинул Ежову, смотрящему вместе с Клясовым телевизор:

– Деда, я пойду погуляю пару часиков.

– Мне всё равно, даже если ты идёшь вешаться, – ответил Ежов, не отрываясь от экрана.

Артём поддёрнул шорты, сбежал по ступенькам крыльца и энергично зашагал в высокой, по колено, траве в сторону леса, не забывая, впрочем, внимательно глядеть себе под ноги.

Выждав несколько минут, Ежов и Клясов переглянулись, кивнули и вышли на улицу.

– Куда он пошёл? – спросил Клясов.

Вытянув руку, Дима указал направление.