Все происходящее казалось мореходу необычным, а значит, пугающим. Люди ведь, как правило, боятся того, чего не в силах понять и принять. Хотя следовало бы побаиваться как раз вещей, хорошо знакомых: ты ведь уже знаешь, что грозит тебе неприятностями, а все надеешься на чудо. Надо бы наоборот: чудо может случиться, а, может, и нет, лишь с вещами неведомыми.

Поэтому Критий принял подарок рока, эту потайную лазейку, как новое доказательство того, что юноша связан с силами таинственными и потусторонними.

«Лезть или не лезть?!
– колебался Критий, размышляя, не ведет ли эта дыра прямиком в царство мертвых. Но голосок Астурды, весело звенящий внутри, придал Критию бодрости: в норе не оказалось ничего, кроме черного валуна в центре. Критий уселся на камне, ожидая дальнейших распоряжений судьбы: просто так столь удивительные события с человеком случаться не могут!

Астурда, впервые оказавшись в настоящей пещере, визжала от восторга, ощупывая каждый сантиметр скалы. Как все дети, Астурда была уверена, что в горе запрятан клад. Или, по меньшей мере, хоть маленькая золотая монетка.

Сидите тут,- распорядился Ясон.

А сам полез наружу: ему не терпелось узнать, не зарезали ли разбойники и впрямь атамана. В человеческие жертвоприношения, их пользу Ясон не верил, но кто знает, что придумают обозленные ворохом неудач разбойники.

Критий обреченно остался ждать. Астурда, с огорчением убедившись, что ни мелкой денежки нора не таит, присела рядом с отцом, положив ему голову на колени.

Отец,- попросил ребенок,- расскажи же, чем окончилась история с сыном царя! Я, по-моему, никогда ее не слышала!

Критий самодовольно улыбнулся: он не стал признаваться, что историю придумал сам, но ему было приятно, что кто-то рад его слушать.

– Хорошо, расскажу, но дай слово, что, если мы выберемся отсюда, ты никому не проболтаешься, что нам помог чужак!

Почему?
– поразилась Астурда.

Потому что Ясон - случайный знакомец. И, узнай жители о чужом благородстве, они нам не простят собственной подлости и трусости. А нам с ними жить да жить!

Не очень понятно, отец!
– нахмурилась Астурда.- Ясно ведь, что юноша - не лазутчик разбойников, иначе нас бы схватили сразу, как только он выложил разбойникам правду о нарочно потопленном судне. Так почему нам стыдиться его помощи?

Ты мала и неразумна!
– с досадой ответствовал Критий.- И плохо знаешь людей: мы любим в людях то добро, которое им сделали, и ненавидим то зло, которое им причинили! А юноша, спасший незнакомых ему людей,- это укор всем, не пришедшим нам на помощь!

Теперь поняла!-отвечала Астурда.- Но тогда и мерзкий же это мир!

И я так полагаю!
– проскрипело нечто. Критий от неожиданности подскочил: ему показалось, заговорил камень, на котором он устроился.

Сиди-сиди!
– добродушно скрипел, без сомнения, черный валун.- Мне не тяжело: я ведь не испытываю ни тяжести, ни холода, ни тепла. Скучно!

Ты кто?
– оторопел Критий: теперь-то он не сомневался, что черные силы вмешались в его судьбу.- Демон?

И дались же вам демоны!
– досадливо отозвался валун.- Наблюдатель я, понятно?

Единственное, что было понятно Критию, что кто-то: либо он сам, либо этот безумный мир спятил! Голова шла кругом и без говорящих булыжников, а черный валун продолжал, как ни в чем не бывало:

– Вообще-то нам, наблюдателям, запрещено разговаривать с людьми. Но хотелось бы мне знать, как об этом узнают.- И добавил подозрительно: - Ты ведь не скажешь?

Критий был лишь способен смотреть, приоткрыв рот.

Но, с другой стороны, с тобой девчонка.- Валун помолчал.- А они такие болтливые!

– Сам - болтун!
– огрызнулась Астурда.

На нее говорящий камень особого впечатления не произвел: в сказках отца водились чудеса и получше. Был бы хоть этот болтунишка красивым, а так - просто ноздреватый, покрытый кремнем, выщербленный булыжник.

Валун на дерзкую девчушку не отреагировал, снова пытая побелевшего Крития:

Ну, что ты? Язык присох к небу? Ты же собирался что-то рассказать - вот и давай!

Критий, словно завороженный, опустился на камень, но тут же, словно его обварили, вскочил.

Нет, это мне не кажется? Он и в самом деле разговаривает?
– обернулся Критий к дочери.-- Ну-ка, повтори, что этот... это... ну, вот ты что слышала!

Астурда дернула плечиком:

Буду я тут повторять всякие глупости! А сказку все ж расскажи: ты обещал!

Критий обреченно вздохнул: снаружи - разбойники, в норе - валуны, любящие сказки. Критий был разумным человеком и выбрал камень.