– Как подойдут? Очень просто. Ногами. Спокойно подойдут к гладеру и из нескольких ручников, направленных в одну точку, прожгут дыру в гладере.

Рики сейчас подтрунивал над Владином, оттягивая до последнего раскрытие секрета вечерних событий.

– У тебя плохо с головой? Как они подойдут к гладеру? Отец их за сто метров вычислит, даже если они будут прятаться.

– И после из гладерных бластеров по чужакам?

– Наконец-то дошло до твоей тупой башки!

– А если некому стрелять по чужакам?

– Чего?

– Они же всех нас вырубили. И дядю тоже.

– Чего?!

– Да, эмпат четвертого уровня всех и вырубил.

– Если соврал, лучше признайся сейчас же, иначе плакать будешь. И синяков не оставлю, я это умею. Соврал?

– Нет.

– Ну, смотри... А почему не стали жечь?

– Не знаю.

– А потом что было?

– Все очнулись, и сенатор приказал возвращаться.

– Ладно. Пока поверю, но смотри, если соврал. А теперь рассказывай все подробно.

Рики сообщил Владину все, только не стал упоминать Брамингейм. Ведь и сенатор в машине не стал при всех этого говорить. А про само нападение знали одиннадцать человек - вряд ли это секрет. И дядя молчать не запрещал.

– У нас два эмпата четвертого уровня. Робино и Оскар. Вот знать бы, кто из них это сделал!

– Это лендонские эмпаты?

– Они.

Про то, что там действовал чужой эмпат, Рики решил промолчать. Если скажет, то заронит зерно сомнений Владину, тогда потянется ниточка к Брамингейму.

К обеду возвратился и дядя Эвин. Он уезжал по делам, когда Рики спал. Дядя был мрачен, от недосыпа на его лице появились большие подглазины.

– Отец, это правда, что вас всех вырубили или братец на неприятности нарывается?

– Правда. Ты уже успел растрепать?
– сказал он Рики.

– Но вы мне не запретили.

– Не запретил. После всего этого просто забыл. Что ты ему рассказал?

– Только про нападение. Там же народу много было. Про остальное не говорил.

– Это хорошо. Владин, ты тоже держи язык за зубами. Все слишком серьезно.

После обеда Владин запустил тестирование уровня знаний Рики. Второй-третий уровень, в зависимости от предмета. А это плохо, очень плохо. Но откуда взяться знаниям в их сельской местности? Бывший друг Торри не знал и половины того, чему Рики научил отец.

Не лучше обстояло дело и в секциях, куда его отвел Владин. И драться по-настоящему Рики не умел и оружием не владел. Потому-то, да еще и с напрягом, его определили в группу одиннадцатилетних мальчишек, которые с насмешками встретили появление четырнадцатилетнего (почти) обалдуя. И когда на четвертый день тренер утренней секции поставил Рики для спарринга с мальчишкой, который на голову был меньше его ростом, да и в плечах уже, то уже через несколько минут Рики валялся основательно побитый. Хорошо хоть удары смягчались как защитной одеждой, так и особыми перчатками.

Следующие два дня число синяков росло в арифметической прогрессии. Для геометрической прогрессии у Рики на теле просто не оставалось живого места. Владин только снисходительно смотрел на мучения брата.

А еще днем позже во время очередного спарринга его противник хоть и выиграл, но победа тому досталась с трудом и неплохими синяками, оставленными Рики. Тренер был удивлен, но отнес тяжелую победу одиннадцатилетнего мальчишки его несобранностью и расслабленностью перед противником-новичком. То же решили и другие мальчишки.

Но Рики знал секрет своего маленького успеха. Он эмпат и за эти дни во время тренировочных боев учился просчитывать направление будущих ударов своих противников.

В следующие два дня он хоть и проигрывал, но победы соперникам уже доставались нелегко. Рики теперь пропускал намного меньше ударов, зато успевал, пусть пока и редко, но доставать противников. А если учесть разницу в возрасте, да и телосложении (хотя некоторые одиннадцатилетние пацаны совсем не уступали ему в весе), то после его успешных ударов противники с трудом продолжали бой. А в раздевалке долго рассматривали большие синяки, расплывающиеся на теле.