– Я понял.

– С другой стороны, если нас не сожгли, значит, мы опоздали. Совсем на немного.

– Да. И в поселке уже нет никого из них. Фора значительная. Сколько прошло времени? Шесть-семь часов. Пусть, час-два на сборы, значит, фора в пять часов. Достаточно, чтобы добраться к Лендону, обогнуть его и мчаться к Брамингейму.

– Они могли поехать в объезд.

– Это нам ничего не даст. Несколько дорог и где они именно сейчас? Даже если связаться с канцелярией правителя, пока те будут тянуться, мы сами давно будем в городе.

– Значит, мы проиграли?

– Если было, что проигрывать.

– То есть ничего не было? Перелопатили все, поэтому нас и отпустили?

– Да.

– Мистер Айсберн, я вот что подумал. А если они не нашли не потому, что не было, а потому, что нашел Ирвин?

Рики вздрогнул. Вот тебе и сильная головная боль. Хотя дядя эмпат и может облегчить боль. Впрочем, теперь это неважно - Рики проиграл, дядя догадался, что они с отцом нашли эти накопители.

– Вот как?
– сенатор задумался.
– И тогда где же они?

– У тех, кто убил Ирвина.

Ого! Дядя, хоть и догадался, но все же не до конца. И теперь у Рики появилась возможность выкрутиться.

Сенатор развернулся, выискивая Рики, который сжался за спинкой расположенного перед ним кресла.

– Мальчик. Как его?

– Рики.

– Ах, да, Рики. Скажи, при тебе вы копались в гладере?

– Да, мистер Айсберн.

– И ты все видел?

– Да.

– Не отвлекался, не оборачивался?

Сенатор сам подсказывал Рики его ответы.

– Почему? Я же все головой крутил по сторонам. Там же трава высокая.

– Зачем?

– А вдруг крайши? В долине два крайша жили.

– Ясно. И твой отец мог что-то поднять, кроме бластеров и батарей? Мог, а ты не заметил?

– Мог.

– Ты понял, Эвин? Куда ветер дует?

– Они люди сенатора...

– Тихо. Приедем в Лендон, буду разбираться.

В город они въехали только перед рассветом. Сенатор прошел в дом, туда же ушел и дядя, а Рики остался один перед дверью. Если не считать охранника с бластером наготове. А гладер водитель отогнал куда-то за дом. Рики присел на ступеньке, обхватив руками колени. И задремал.

Дядя его разбудил, когда рассвело. Стояло раннее утро.

– Ну что, племянник, выдохся? Не так просто денежки даются. Поедем домой, там отоспишься. Может, и мне несколько часов удастся украсть. Есть, наверное, хочешь?

– Да, дядя, я ведь не обедал.

– Я тоже. Терпи.

После случившегося нападения, дядя ни разу не пытался забраться в его голову. То ли устал, то ли дядина голова все-таки сильно болела, а может, Рики стал ему не интересен? Все может быть.

Остаток утра Рики провел на все том же, что и вчера, диванчике. Когда он проснулся, совсем не выспавшись, уже был день. Пока приводил себя в порядок и завтракал, с тренировки вернулся Владин.

– Ты где был?

– С твоим отцом и сенатором Айсберном уезжал.

– Ох ты! А куда?

– В Запретную долину.

– Что-нибудь интересное было?

– Было. На нас напали. Обстреляли из бластеров. Но почему-то не сожгли.

– Ха! А на чем ездили?

– На армейском бронированном гладере.

– Эх, ты, деревенщина! Знаю я этот гладер, ездил на нем. И не раз! Его нельзя сжечь. Потому что он бронированный!

– Тогда почему главный из охранников сенатора приказал остановить гладер, сказав, что иначе подобьют?

– При движении в брюхо могут засадить. Да и то броня должна выдержать. Риторо просто перестраховался, а ты и поверил.

– Сенатор тоже перестраховался? Он крикнул, чтобы мы быстрее уезжали, иначе нас всех сожгут. Подойдут и спокойно изжарят. Это он так сказал.

– Что-то ты врешь, братец. Или не знаешь, что в армейском гладере девять боевых бластеров? И энергии для них хватит на серьезный бой. Как они спокойно подойдут? Ну-ка объясни, лгунишка ты наш.