Когда упал охранник, сидевший перед Рики, паренек понял, что сейчас настает его очередь. Он последний из одиннадцати пассажиров гладера. А последний потому, что эмпат начал валить пассажиров, начиная с головы гладера, да к тому же Рики - мальчишка, эмпат это увидел.

Удар чужого эмпата пришелся в его фальшивую стенку. Но она, как ни странно, выдержала, даже почти не пострадала - для простого человека, какими были охранники и сенатор, такого удара, наверное, вполне хватило, чтобы начать обездвиживать врага.

Через мгновение Рики почувствовал второй удар, намного сильнее, стена зашаталась, стала крошиться, он бросился ее восстанавливать, но эмпат был сильный и опытный и уже через несколько секунд от стены ничего не осталось. В голове у Рики возникло длинное и узкое лезвие, которое целилось в самый ее центр, ему стало очень больно, от боли он закричал. Закричал? Но другие, сваленные чужим эмпатом, только хрипели, но не кричали.

Рики закричал еще сильнее и слился своим сознанием с сознанием чужого эмпата. Стало еще больнее, но и чужак уже дергался, хрипел, кричал. Ему тоже было очень больно. Рики сейчас видел его глазами. И по тому калейдоскопу, что кружил, вертелся, дергался, он понял, что это эмпат дергается и извивается. Время от времени глазами эмпата были видны еще двое чужаков, державших бластеры в руках и с суеверным ужасом, внимавшим на страшное действо, происходящее перед их глазами.

Рики поднапрягся и, создав длинный узкий клинок, метнул его вовнутрь головы эмпата. Тот закричал еще сильнее, а боль в голове Рики стала спадать. Он бил и бил острием по сознанию чужака, пока связь между ними не прервалась. И Рики обессиленно упал в свое кресло.

Сколько он лежал в кресле, Рики не помнил. Все было в какой-то дымке. Когда он пришел в себя, то понял, что его рубашка стала мокрой от выступившего пота. И ужасно хотелось пить. По всему салону гладера были неподвижно раскинуты тела его пассажиров. Живые, он видел, что они дышат. Но по-прежнему без сознания. Он протиснулся вперед, проползая мимо свесившихся с кресел тел, добравшись до большой сумки, в которой, как он видел во время поездки, находились еда и питье. Ему, кстати, так и не пообедавшему в доме дяди, еды не предложили. А теперь ему только ужасно хотелось пить.

Выпив, наверное, литр необычайно вкусного напитка, Рики постарался взять себя в руки и осмыслить произошедшее.

Чужой эмпат. Четвертого уровня. Почему четвертого? Ясно почему. Только эмпаты четвертого уровня могут свалить любого человека. Третьеуровневые этого делать не умеют. Вот он и свалил всех, включая дядю. А тот даже его не почувствовал. В отличие от Рики. Ну и какой же нужно сделать вывод? У Рики эмпатия четвертого уровня. С этим разобрались. Конечно, новость отличная, но радоваться будем позднее, сейчас не до этого.

Что же произошло после того, как чужак вырубил всех в гладере? Он принялся за него и ничего у того не получилось. Он оказался чужаку не по зубам. И в этой схватке Рики победил. Значит, он не только имеет четвертый уровень, а скорее всего, он не самый худший из других эмпатов такого ранга. Этого чужака он оказался сильнее. Кстати, а что с ним?

Рики стал сканировать окрестности и только почти на самом краю своего восприятия уловил чужой разум. Не эмпата. Тот был испуган и торопился, кого-то неся с большой натугой. Эмпата? Возможно. Рики вдруг решил созорничать. Вдруг получится? И послал импульс, похожий на тот, каким он свалил эмпата. Получилось плохо, его противник остался цел, но зато врага охватила паника и он, судя по всему, избавившись от груза, бросился бежать прочь. Это хорошо. Если он бросил чужого эмпата, то... То что? Да пока ничего. Он сам же из гладера не выйдет. Во-первых, нет никакого смысла рисковать. Мало ли что? Эмпатия эмпатией, но так можно нарваться и под чужой бластер. А для этого есть охранники. Вон они валяются без сознания. А, во-вторых, он не знает пароля для открытия дверцы. Это в обычных гладерах паролей нет, а в армейских имеются специально для таких вот ситуаций. Хотя, возможно, водитель (или это обязанность начальника охраны) мог его и не включать.

А еще, что радовало, Рики вспомнил слова Владина о том, что двум эмпатам четвертого уровня не следует пересекаться друг с другом. Иначе один, более сильный, может выжечь более слабому целый уровень эмпатии. Поэтому, возможно, у чужого эмпата теперь будет всего-навсего третий уровень. Отлично! Ведь, кто знает, если снова им придется схлестнуться, не победит ли в этот раз чужак?

Ну, а теперь, последнее. Что делать дальше? Признаться в обладании даром? Нет, нельзя. Лучше молчать. Тогда как все объяснить дяде и сенатору, когда они очнутся? Вопрос, конечно, еще тот. А когда, кстати, они очнутся? Владин не говорил про время. Зато сказал, что у всех будут болеть головы. Долго и очень сильно. Поэтому им не деталей будет. А объяснить он может просто: он тоже потерял сознание, зато очнулся раньше всех. И будет делать вид, что голова сильно болит. Отлично. Так и сделать!

Пассажиры гладера стали приходить в себя, когда уже стояла глубокая ночь. Они очумело смотрели, пытаясь вспомнить и понять, что же такое с ними произошло. Задавали вопросы, которые в своем большинстве оставались без ответа. А что сказать, если сам ничего не помнишь и не понимаешь? Да еще и голову так сильно ломит. Запасы напитков быстро таяли.

Когда сенатор и дядя Эвин немного оклемались, Айсберн тут же приказал водителю ехать в Лендон. И как можно скорее.

– Что, Эвин, прошляпил эмпата?
– зло спросил сенатор дядю.

– Четвертый уровень, что вы хотите, мистер Айсберн? Откуда они такого взяли?

– Да все оттуда, из Брамингейма.

– Выходит, настолько все серьезно?

– Да, но об этом не здесь. Ты лучше скажи, почему они, повалив всех, нас не сожгли? Ведь могли?

– Могли. Мне и самому это непонятно. И еще вот что, мистер Айсберн. Хоть и не стоит здесь говорить, но если они до сих пор находились у объекта, значит...