— Ну, а если дадим пилораму?

— Опять же спецов по ней не найдется. Буряты — они отродясь лесом не занимаются, а у нас… — И замолчал, устыдился Танхаева.

Поздняков попросил показать лесные массивы.

— Вот это пожалуйста, Алексей Иванович. Тут до леса километров сорок будет и зимник справный…

— Зимник?

— Он самый. Летом туда не проехать, Алексей Иванович: топь. А зимой — за милую душу!

В Качуг приехали уже затемно.

— Ну вот, в Баяндае в чайную опоздали и здесь, похоже, не лучше, — проворчал Поздняков. — Сосет под ложечкой. А ты как?

— Тце, тце… Однако, долго ночного ужина ждать будем. Совсем живот подвело, — согласился Танхаев.

ЗИС-101 уже въехал в Качуг, как вдруг Танхаев схватил за плечо водителя.

— Останови, пожалуйста!

Машина, завизжав тормозами, стала.

— Ты что, Наум Бардымович? — удивился Поздняков.

Танхаев хитровато улыбнулся, выбрался из машины.

— Погоди, Алексей Иванович, погоди, дорогой. — И, перешагнув кювет, застучал в калитку.

Во дворе рванулся на цепи, громко залаял пес. Ему ответил второй, третий, — и вскоре вся улица-тракт огласилась собачьим лаем. С крыльца раздался тревожный старческий голос:

— Кого надо?

— Николая Степановича надо. Дома?

Голос из темноты ответил не сразу:

— Дома. А кто будете?

— Танхаев. Ай-ай, забыл гостя, папаша. Открой, пожалуйста, очень надо.

Было слышно, как взвизгнул, убрался в конуру пес. Скрипнула, раскрываясь, калитка. Дед провел Танхаева в избу.

На этот раз Рублев встретил парторга обрадованно, хотя и подивился его столь неожиданному визиту. Неделю ходил Рублев туча-тучей, припоминая высказанное им сгоряча Танхаеву. Кто его знает, как еще обернется дело. Про самого Позднякова наговорить столько! А может, он, Поздняков, по указу Москвы действует? Вот почему и обрадовался Николай Степанович гостю: правильный человек Танхаев, понимает рабочего человека, что не за себя, за общее дело стоит Рублев.

— Заходите, Наум Бардымович, опять, значит, гостем будете.

Танхаев плутовато прищурился.

— Тца, тца, тца… А как насчет пельменей?

— Будут и пельмени, Наум Бардымович. Варенька, уважь гостя!

— Совсем хорошо. Однако, я еще человека приведу, Николай Степанович. Можно ли?

— Как не можно, Наум Бардымович! Давайте сюда вашего человека. Всех попотчуем.

— С перчиком?

— Можно и с водочкой.

— Нет, обязательно с перцем! С таким перцем, чтобы до самого сердца хватило… Вот как тогда, Николай Степанович. Хороши были ваши пельмени, ай хороши!

— Да уж как хотите, Наум Бардымович. Если вам мой перчик по душе пришелся, очень даже рад буду, — рассмеялся Рублев.

— Вот этого мне и надо, дорогой! — воскликнул Танхаев. — Зову гостя!

Через две минуты Танхаев вернулся. За ним, согнувшись под притолокой, глыбой ввалился Поздняков. Рублев ахнул: вот так гость! Уж не злую ли шутку хочет сыграть с ним парторг? С чем пожаловали? Но Танхаев уже по-свойски разделся, помог стянуть тяжелую шубу товарищу и, весело цокая и потирая от приятного предвкушения руки, уселся за стол. Подмигнул Рублеву.

— Давай, Николай Степанович, пельмени свои, уважь гостя! Да семью больше не прячь, тут все свои, крепче будет, однако.

Утром Танхаев встретился с Рублевым в диспетчерской.

— Спасибо за пельмешки, Николай Степанович, спасибо, дорогой. — И тихо и сокровенно добавил — А насчет перепробегов — очень даже хорошо получилось. Умно сказал. Вовремя сказал. Решать будем.

— И вам спасибо, — улыбнулся Рублев.

— Счастливого рейса, Николай Степанович! — горячо пожал Танхаев руку водителю. А про себя подумал: «Нашел, однако, замену Сидорову».

В конторе автопункта Танхаев застал целое собрание. Поздняков, сидя за столом Сидорова, говорил:

— Вы — механики, вы и смотрите. Водителю нужна исправная машина, и он примет от вас только исправную машину. А какую деталь вы поставите ей, старую или новую — это слово за вами. А вы разбазарили склад, свалили в общую кучу брак и хорошие старые детали, а теперь просите новых. Так вот: весь ремфонд разобрать, все, что можно, отремонтировать, чугунный утиль отправить в центральные мастерские, будем плавить. Все, товарищи!

— Вот что, товарищ Сидоров, — снова заговорил Поздняков, когда механики ушли, — на судоверфи есть две негодные пилорамы. Вы говорили, что хорошо разбираетесь в них. Съездите, посмотрите. Если их можно отремонтировать — купим.

— Слушаю, Алексей Иваныч. У меня там братанник работает, так если деталек каких не хватает или, опять же, ремонтик надо произвесть пилорамкам…

— Очень хорошо, — нетерпеливо перебил Поздняков. — Только чтобы не получилось, как с «ярославцами». Детали, ремонт — все должно быть законным.