— Слушаю, Алексей Иваныч, — поспешил убраться Сидоров.

— Однако, на лесопилку хорошо подойдет Сидоров, — осторожно заметил Танхаев.

— Однако, мы начинаем понимать друг друга, — улыбнулся Поздняков.

По-хозяйски вошел Теплов.

— Вот вы где! Там на транзите бой идет, шофера чуть всю контору не разнесли, а вы тут оба.

— А в чем дело? — приподнялся навстречу Поздняков.

— А в том дело, что машины простаивают. Грузчиков не хватает, а машин — очередь до ворот. Поторопились вы свой временный транзит закрыть, вот и пробка.

— У меня грузчиков нет, — угрюмо возразил Поздняков, сев на место.

— Так ведь были!

— Были не грузчики, а шофера, рабочие пункта.

— Ну так разберись с транзитом. Ведь очереди!..

— Но вы-то там были!

Лохматые брови секретаря сошлись, спутались над переносьем. Из-под крутого лба блеснули гневные вспышки. И успокоились, растворились в усмешке.

— Драться хочешь?

— Не хочу.

— То-то. Вот и съездите оба, разберитесь. Не справитесь, давайте на бюро, всыплем транзитчикам…

Поздняков, слушая секретаря, мял губы. «Вот метод — сталкивать лбами! Сам не стал разбираться, врагов наживать, так меня науськивает. А потом нас же на бюро мирить будет. А еще о каком-то контакте твердит, деловой дружбе. Сидорова из меня хочет сделать…»

— По новой трассе вашей на днях прокатился, — ушел от неприятной темы Теплов. — Хороша! Дух захватывает — вот скорость! А старую как, забросили?

— Не совсем.

— Как понимать? А вдруг наледи будут?

— По нескольку машин бросаю и на старую трассу. И в обход Заячьей пади работы веду… на случай наледей.

— Не ты ведешь, люди ведут, — поправил Теплов. — Люди тебе и транзит строили, и ледянку. Экая у вас, хозяйчиков, барская привычка: «Я строю», «Я дорогу веду», «Я бросаю…» Люди! Они строят, они грузы возят…

— А вам не надоело морали читать, товарищ Теплов? — снова поднялся из-за стола Поздняков. — И потом: я — руководитель, а не хозяйчик. Да и вы секретарь, а не поп.

— Ого! А ты с норовом!

— Конь — с норовом. Кстати, уважение к людям начинается с «вы».

Теплов боднул взглядом стоявшего перед ним Позднякова, резко повернулся к Танхаеву:

— Слыхал? Учит!

— Тце, тце, тце… Зря, однако, — хитровато прищурился Танхаев.

— Ты о чем?

— Обижается зря, учит зря. Горбатого могила исправит.

— Спелись? — набычился Теплов. И опять повеселел, рассмеялся. — Могила, говоришь? Это ты ловко! Смело ты! И ведь вот штука: пятый год на райкоме сижу, а ни один райкомовец, ни один член бюро горба моего не разглядел? Как думаешь, не разглядели?

— Как разглядеть, ведь вы всегда лицом к людям.

Теплов понимающе усмехнулся.

— Верно! Ну что ж, «вы» — так «вы». — И уже Позднякову. — Ладно, строй, веди, вози грузы, но смотри: если что плохо будет — сам не путай: где «я», а где «мы», понял? Прости, последний раз «тыкнул», завтра перестраиваться начну… Ну бывайте! А на транзит съездите, разберитесь. Ваши же люди стоят. Ваши!

— Так кого же мы назначим вместо Сидорова?

— Рублева, — не задумываясь ответил Танхаев.

Поздняков помолчал, улыбнулся, припомнив танхаевские «пельмени с перчиком».

— Согласен. Но не сейчас.

— Почему не сейчас? Такая работа, такая страда, зачем медлить?

— Ты не шофер, Наум Бардымович. А я знаю, что значит для водителя вот такая работа. Ты смотрел ведомости, сколько шофера за эти полмесяца заработали? А ты взгляни. Зачем же обижать хорошего шофера, не дать ему заработать. Вот уж после ледянки…

Поздняков поморщился: в двери застрял Житов.

— Вы меня вызывали, Алексей Иванович?

— Да, товарищ Житов. Завтра примете автопункт от товарища Сидорова…

— Я?..

— Вы. Временно. Потом пришлю начальника автобазы, он пробудет здесь до конца ледянки.

— А Сидоров?..

— Это не ваша забота, товарищ Житов. Впрочем, Сидоров будет строить наш собственный ДОК в Баяндае. А может быть, поедете и вы, товарищ Житов.

— Что я там буду делать?

— Я же сказал: строить наш собственный ДОК. Вы — инженер, поможете сделать это грамотней и скорее… А пока примите от Сидорова дела и считайте себя начальником автопункта.

Житов растерянно кивнул в знак согласия и расстроенный вышел из кабинета. Танхаев проводил его добрым участливым взглядом.