Шрифт:
Марья Павловна задумалась.
— «Не уважать себя»… Много вы-то себя уважаете! — проговорила она.
— Полно. Брось… Я куплю теб хорошенькаго кретона на окно и на пологъ, — продолжалъ Михаилъ Ивановичъ. — Къ высокой стн ты поставишь свою задрапированную кроватку, а къ низкой стн диванчикъ и столикъ, и выйдетъ у тебя прелестный будуарчикъ. Воздухъ… Такъ вдь тамъ широкое венеціанское окно… Лтомъ можно отлично окно отворять. Даже на ночь отворять.
— Мастеръ ты зубы-то заговаривать! — улыбнулась жена.
— Къ кровати твоей новый коврикъ куплю, а нашъ старый къ своей кровати въ кабинетъ возьму…. Да и лучше такъ… Ты, нянька, дти — будете наверху, а я внизу.
— Да вдь, и Анютка внизу… — замтила супруга.
— Какъ теб не стыдно! Ну, такъ вотъ… Хозяйка бъ одномъ этаж, хозяинъ въ другомъ… Порядка больше. Я внизу присмотрю, чтобы вс окна на ночь были заперты, вы вверху… Согласна?
— Какъ хочешь….- выговорила супруга и сдлала гримасу.
— Ну, такъ я скажу прислуг, чтобы она оставалась. Эй, вы! Аннушка! Нянька! Всмъ будутъ хорошія комнаты. Оставайтесь! — крикнулъ Михаилъ Ивановичъ прислуг.
III
Только что уставили въ дач привезенную мебель и Михаилъ Ивановичъ и Марья Павловна съ чадами услись на поломанныхъ при перезд стульяхъ за столъ пость наскоро сваренныхъ кухаркой супу и манной каши на молок, какъ вошелъ дачный дворникъ въ розовой ситцевой рубах и жилетк безъ пуговицъ, съ разодранной вдоль спиной.
— Хлбъ да соль вашей милости… — поклонился онъ, перебирая въ рукахъ замасленный картузъ.
— Кто ты такой? Что теб? — спросилъ Михаилъ Ивановичъ, такъ какъ ни разу еще не видлъ его.
— Здшній дворникъ это, — сказала Марья Павловна, нанимавшая дачу и нсколько разъ передъ перездомъ здившая въ нее для передачи распоряженій своихъ дворнику.
— Здшніе дворники мы… — въ свою очередь отрекомендовался дворникъ. — Съ новосельемъ поздравляемъ вашу милость.
— Спасибо, голубчикъ. Только, что-же ты это лзешь во время обда!
Дворникъ переминался съ ноги на ногу.
— За обдомъ-то застать лучше. А то потомъ, можетъ статься, уйдете куда-нибудь… А тамъ и забудется. Теперича такъ какъ, значитъ, мы помогали ломовикамъ насчетъ мебели… — началъ онъ.
— Ломать помогали? — перебилъ его Михаилъ Ивановичъ и улыбнулся.
— Надо ему дать на чай — вотъ онъ зачмъ пришелъ, — сказала Марья Павловна, ползла въ кошелекъ, вынула оттуда двугривенный и подала ему, проговоривъ:- вотъ теб…
Дворникъ вертлъ въ рукахъ двугривенный и смотрлъ на него.
— Мастеровые люди живали у насъ, и т меньше полтинника-то съ новоселья не давали дворнику, — произнесъ онъ.
— Да ты, милый, прежде заслужи, тогда и больше получишь.
— То тогда… Мы это понимаемъ. А это съ новоселья должно быть отъ вашей милости положеніе. Это новосельныя…
— Возьми еще двугривенный и провались, — сказалъ ему Михаилъ Ивановичъ, подавая вторую монету.
— Благодаримъ покорно… — поклонился дворникъ и спросилъ:- А за доску, что я изъ забора для вашей чести вытащилъ, такъ госпожа кухарочка отдастъ?
— Какую доску? Про какую доску онъ говоритъ? — задалъ жен вопросъ Михаилъ Ивановичъ.
— А подъ плиту, чтобы вотъ для вашей чести обдъ состряпать, — пояснилъ дворникъ.
— Ахъ, да, да… — спохватилась Марья Павловна. — Вдь кухарка пріхала сюда безъ полна дровъ. Ну, вотъ теб пятіалтынный за доску. Возьми…
Опять вертніе пятіалтыннаго въ рукахъ.
— Помилуйте, сударыня… Да вдь я за эту доску отъ хозяина одной ругани на два двугривенныхъ выслушанъ долженъ. Вдь доска-то изъ забора. Прідетъ и спросить, куда доска двалась.
— Ты лучше-бы дровъ пять-шесть полнъ далъ, а завтра, купивъ дрова, мы и возвратили-бы теб натурой.
— А гд ихъ взять, дрова-то? Никто изъ жильцовъ еще не перезжалъ. Вы первые. Да намъ и доски изъ забора не жаль, коли вы жильцы хорошіе. Кушайте на здоровье. Надо вамъ, такъ я завтра и другую доску на подтопку принесу. Дрова-то, вдь, тоже сразу вамъ не привезутъ.
Михаилъ Ивановичъ ползъ опять въ карманъ, вынулъ еще двугривенный и подалъ дворнику.
— Благодаримъ покорно… — опять поклонился дворникъ. — У насъ, ежели жильцы не сквалыжные, то мы для нихъ всей душой рады… Прикажете, такъ можно изъ хозяйскаго сада и кустъ кукушкиныхъ башмачковъ для вашего садика спереть.
— Спасибо, спасибо. А только зачмъ-же спирать-то? Не надо.
— Ну, ладно. Я вамъ и маргаритокъ нарою и цлую клумбочку посажу.
Дворникъ топтался и не уходилъ.
— Насчетъ воды переговорить надоть-бы… — сказалъ онъ наконецъ.