При этих словах я мысленно хихикнул – староста почти дословно процитировал слова деда из повести Горького «Детство»… Паранойя все же продолжала активно пинаться и ругаться нехорошими словами. Пришлось уступить.

– Ирина-ма, хорошо подумай. Твое дело здесь, наверное, будет не таким уж трудным и, вероятно, привычным. Но видеться с родителями будешь только с моего разрешения. Никаких походов за пределы мертвой земли! Подумай хорошенько, понравится ли тебе такое.

Эти слова я произнес максимально жестко. Кажется, девчушка прониклась. И все же с секундным колебанием решительно кивнула.

– Теперь вы, уважаемый староста.

Староста ощутимо вздрогнул.

– Вы здесь больше не появитесь. Ну разве что в случае самой крайней нужды. Если кто за вами проследит и узнает эту дорогу – мы трое очень обидимся. Если же вы расскажете кому о нашем существовании – мы обидимся еще больше. Что до вашей дочери – говорите всем, кто спросит, что она нашла место прислуги в небогатом купеческом доме. И только так.

Улыбка.

Отец и дочь почти одинаково переменились в лице. Но, по всем признакам, отец испугался куда больше.

– Мы здесь не занимаемся незаконными делами. Но у нас есть конкуренты. Если у них будет хоть какая возможность нас уничтожить, – они пустят ее в ход.

Что есть чистая правда. А кто конкурирует – этого вам, ребята, знать не положено.

– Теперь клятва. Почтенный Сарат-ир, это ваше дело.

Почтенный был серьезен, как священник на похоронах. В руке у него был амулет – тот самый, с розовым кристаллом. Слова падали размеренно и даже торжественно:

– Я, бакалавр магии Сарат-ир, сын Харод-ира, сын Мары-ан, сим клянусь перед лицом пресветлых, что никогда не обижу ни делом, ни словом присутствующую здесь Ирину-ма, дочь…

Так, это понятно, полное имя здесь – это собственное имя плюс указание тех, чей сын или чья дочь. Пресветлые – местные боги, надо понимать.

Клятва дана. Теперь Тарек:

– Я, воин Тарек-ит, сын…

Теперь моя очередь, но сделаю по-другому.

– Я, инженер, получивший здесь имя Профессор, сын Владимира, сын Софии, сын инженера, внук инженера и правнук инженера, даю слово потомственных инженеров, что…

Разумеется, слово «инженер» я произносил по-русски. Впечатлились все, кроме Кири. Для начала никто не знал, что это за штука «инженер». И еще сильнейшее действие оказало слово «потомственный». Даже сильнее, чем я рассчитывал.

Моя новая работница собралась с духом и также произнесла клятву.

– Теперь о жалованье. Ирина-ма, тебе будут платить по три медяка в день за готовку на нас всех, также за приборку в доме и за иные домашние работы. За те же деньги ты будешь лечить любого из нас в меру своих умений. Если для выполнения своих обязанностей тебе понадобятся деньги – скажи, это обеспечу. Твоя еда – за наш счет. Одежда и обувь – твои. Жить будешь в любом доме в этой деревне, какой тебе понравится. Согласна?

Кто бы мог подумать, что это грубо вылепленное лицо способно ТАК улыбаться? Нет, я ее точно недооценил. Впрочем, проверим.

– Ирина-ма, ты умеешь считать?

– Умею, – усиление румянца. – И еще умею складывать и вычитать – до пятисот.

Очень неплохо.

– А читать?

– Тоже.

Нечленораздельное шипение от папочки. Надо это как-то сгладить.

– Раз так, твое жалованье будет четыре медяка в день. А писать умеешь?

– Да, – румянец приобретает багровость. – Но только медленно.

– Значит, пять медяков в день.

У папеньки тяжелый приступ каталепсии в соединении со ступором, отягощенным синдромом внезапного офигения. Дочка делает некое судорожное движение челюстью, будто проглатывает большой кусок мяса. Силы небесные, да это она давит в себе желание показать отцу язык! Имеет основание. Но поощрять дочернюю непочтительность не будем.

– Уважаемый, я более вас не задерживаю. Ваша дочь взята на работу, и у нее есть дело прямо сейчас.

Староста преодолевает все свои симптомы и синдромы и вываливается задом наперед на вольный воздух, даже не попрощавшись.

– Ирина-ма, я хочу звать тебя Ира, для краткости. Не возражаешь?

Кивок. Но в глазах такая щенячья радость, что вряд ли выражение согласия было полностью осмысленным. Мне показалось, что в этом состоянии она кивнула бы даже на предложение начертить диаграмму железо-углерод (квинтэссенция теории термообработки чугуна и стали) с комментариями и пояснениями.

– Ира, мы все тут голодные, потому что даже пообедать не удалось. Ты знаешь, что делать.

От таких слов радости в глазах девицы прибавилось еще на выводок щенков. Надо отдать ей должное: плиту растопила чуть ли не мгновенно, и ужин появился на столе через полчаса.