На подставу девчонка не похожа. Но вот связываться с этой недокрасоткой ох как неохота. Ведь выходит, мы все тут в опасности – и она, значит, тоже. А мне-то она ничего плохого не сделала – скорее наоборот.

– …а вы, так сказать, клятву должную дадите, как положено. Ну, о плате сговоримся. А что вы тут в доме делаете – нас то не касается.

Молчание. Мы все втроем пытаемся переварить вводную.

– А Кири ловить мышей будет, – вдруг подала голос девица.

На миг у меня перед глазами встала жутковатая картина: младшая сестричка моей целительницы бегает у нас по дому на четвереньках и ловит мышей. К счастью, Тарек меня отвлек, спросив нейтральным голосом:

– А кто это – Кири?

Вместо ответа девица откинула полотно на корзине. Оттуда выглянула симпатичная мордочка, а я в очередной раз понял, что являюсь дураком непроходимым. Но так мне и надо. Головой думать следует, вот что. Когда мне сказали: «Небольшой зверь (и показали руками нечто размером с кошку) живет в доме, ловит мышей, играет с детьми», то я мысленно и перевел это как «кошка». Но сейчас на меня смотрела блестящими круглыми глазками и смешно шевелила усиками самая натуральная норка.

А ведь точно, говорили мне друзья-биолухи, что норка была бы чудным домашним зверьком: и привязчива, и понятлива, мышей охотно ловит, одна с ней беда – запашок от нее, того-с, больно крепок. В моем старом мире этот вопрос решался хирургом, который удалял анальные железы, а здесь запаха от зверушки не чую – или запах слаб, или нос туп. Правда, эта норка не похожа на привычных мне – шубка не коричневая и не палевая, а скорее темно-серая. Впрочем, выглядит этот зам по мышам очень недурно. Против Кири я бы не возражал, но вот приложение к ней…

Тем временем зверек каплей ртути выскользнул из корзины и единым духом взобрался на руки к хозяйке. Та посмотрела на животинку таким любящим взглядом, что всем присутствующим сразу стала ясна картина их взаимоотношений.

Надо было принимать решение.

– О какой клятве идет речь? – вопрос я адресовал Сарату, поскольку именно он, похоже, был наиболее опытен в таких вопросах.

– Клятва стандартная, – отвечал тот без раздумий, – отличия бывают лишь в деталях. Обычно работодатель клянется должным образом платить без задержек, а также кормить, – если об этом договорились, – еще в клятву включается пункт о том, чтобы хозяин работника – или там работницу – не обижал действием, иногда еще насчет одежды включают положение. Работник, со своей стороны, обязуется не обижать хозяина словом и действием, не портить имущество, выполнять обязанности по перечню. Само собою, перечень обязанностей входит в клятву. Маг заверяет клятву.

Вот это попадалово. Мало того, что у нас маг не работающий, так если бы даже был работающий, на меня все равно не подействует. Сарат бросает на меня самые красноречивые взгляды.

– Клятву дать мы можем, – медленно произношу я, – но сперва несколько вопросов. Как тебя зовут?

– Ирина-ма, уважаемый, – робко пискнула девица.

– Кто еще в деревне помимо тебя и отца знает, где мы живем?

– Никто, все этого места очень боятся.

– Почему же ты не испугалась?

– Я, – румянец, – видела, как вы сюда шли, – румянец прибавляется. – И потом, я заметила: маленькие ростки травы пробились на мертвой земле. И муравьи по ней ходят.

Ну да, девчонка – травница, ей положено иметь глаз-алмаз. Плохо то, что и другие могут заметить.

– Это ты сама захотела пойти ко мне на службу или отец сообразил?

Долгое молчание. Потом еле слышное:

– Это я.

– Почему?

– Вы хотя и маг, но не такой.

Может, это и хорошо, что она приняла меня за мага. Значит, и другие тоже могут так подумать.

– Чем именно я не такой?

– Вы неправильный.

Сейчас этот вопрос прояснять не следует, Ни к чему мне свидетель в виде старосты. Но потом я обязательно спрошу.

– Допустим. А он? – показываю на Сарата.

– Он только раньше был правильным, а теперь он неправильный. И потом, он служит вам.

Так, похоже, у девчонки глаз куда зорче, чем я думал. Проверим еще.

– А он? – жест в сторону сержанта.

– А он вовсе не маг. Но он работает на вас. А еще он не злой.

И этот вопрос тоже придется отложить, хотя Тарек так и подобрался. Натурально, любому взрослому мужчине не понравится, когда такая соплюшка просчитывает его на раз. Ничего, перетерпит. Тут подал голос староста – если шипение можно назвать голосом:

– Ведь говорил я тебе, дуре!..

Староста явно подавил желание высказать дочери все, что о ней думает, но тут уже стало интересно мне.

– Скажите, а почему вы считаете вашу дочь дурой? Я за ней такого не заметил.

Может, староста ничего и не сказал бы без этого замечания, но тут его прорвало:

– Да ума у нее три сундука, вся в свою мать пошла, а все равно дура! Потому что не хватает этого самого ума не показывать себя умнее парней. Вот и получаю я: дочке уже 16 лет, а женихи все стороной обходят. И нечего ей у меня на шее висеть, не амулет, поди.