Его не очень печалил низкий спрос на запчасти к итальянским автомобилям. Он неожиданно увлёкся рыбалкой, для чего приобрёл себе быстроходный катер с набором рыболовных принадлежностей. Почтенного Джулиано теперь часто можно было видеть в заливе на катере, утыканном всевозможными снастями и удилищами, в самых удачливых рыбных местах, но особенно он полюбил ловить рыбу почему-то в заливе Находка, неподалёку от горы Сестра.

К удивлению находкинцев, Джулиано стал активным дайвером-аквалангистом. На катере предприимчивый итальяшка установил компрессор, освоил зарядку баллонов для акваланга и стал готовиться к летнему сезону.

Однако сторож стоянки катеров на мысе Шефнера стал замечать, что чудаковатый итальяшка, каждый месяц сующий ему в карман рубашки вовсе не лишние двадцать баксов, нередко прячет в катере какие-то сложные приборы, никак не связанные с рыбалкой. Но это было вовсе не его дело. Катер принадлежит итальяшке, и он имеет полное право возить там что угодно, и для чего угодно.

Грустным было возвращение Ганса в родной город. Виноватым щенком, с опущенной головой и потухшим взглядом он сошёл с трапа самолёта в аэропорту Дюссельдорфа ровно через полгода после своего стремительного отлёта в Россию. Несколько месяцев он поправлял пошатнувшееся здоровье в реабилитационной клиники в Подмосковье, пока ему в посольстве восстанавливали документы, потерянные в Находке.

Ему предстоял очень неприятный разговор со старым другом Гельмутом в старинной таверне в центре Дюссельдорфа. Он очень боялся этой встречи, но избежать её было нельзя.

В ближайшее воскресенье, исхудавший и осунувшийся после дальневосточных приключений, Ганс вошёл в гостеприимно открытые двери древнего трактира. Гельмут как обычно, сидел на своём старом любимом месте под пальмой, и перед ним стояли две полные кружки пива.

– Я знал, что ты сегодня придёшь, Гансик, – приветствовал его старый солдат, испытующе глядя ему прямо в глаза. – Ну и где тот славный камешек, за которым я посылал тебя?

– Гельмут, я не привёз камня. – Ганс мрачно смотрел в грязный заплёванный пол и его начало трясти мелкой противной дрожью. – Гельмут, я очень хотел выполнить твою просьбу, но это оказалось не в моих силах. Слишком много собралось там желающих заполучить этот уникальный предмет. Кроме трёх скверных подростков, мне пришлось побороться за право обладания волшебным артефактом и с «рукой Ватикана», и с неким жутким жидкообразным инопланетянином, но проиграл я вчистую только страшным тёмным колдовским силам чёрной Африки. Перед ними я оказался совершенно бессилен. До сих пор, как только я вспоминаю этого чёрного старика под деревом на площади в Находке, у меня мутится рассудок, тело покрывается мурашками и меня начинает противно трясти, как в лихорадке. Я проиграл, Гельмут, прости меня, – произнёс Ганс, и зарыдал в припадке отчаяния.

– Я ошибся в тебе, Ганс, – с горечью бросил компаньону старый нацист. – Я хотел открыть тебе жгучую тайну веков, а ты, потомок древних могучих ариев, уступил чернокожим жалким дикарям. Я уж не говорю про сопливых мальчишек, или ничтожного богослова из Ватикана. Сказкам про инопланетян я вообще не верю. Так что же всё-таки случилось с чудесным камнем? Ты хоть видел его? Ты можешь рассказать мне подробно всё, как было?

– Гельмут, я видел этот камень в руках мальчишки. Он казался очень тёплым, исходил оранжевыми лучами. Я уже было совсем завладел им, но меня перехитрили обманщики-подростки из Находки. Они ночью подсунули мне совсем другой камень, серый окатыш с обочины. В темноте и спешке я не успел это понять. А когда обнаружил, то подсунул фальшивый камень преследующему меня патеру из Ватикана. Он гнался за мной, даже стрелял, чуть не убил на тёмных городских улицах.

На другой день я с местным авторитетом Абдуллой проследовал за малолетней бандой, обладающей камнем, но был околдован неведомыми чарами африканского колдуна и очнулся в полусотне километров от того места, где встретил подлых хитрецов. Гельмут, поверь мне, я сделал всё для того, чтобы завладеть чудесным камнем. Даже заявил в полицию о краже, но дело закрыли, поскольку никто, даже самый дотошный следователь не смог разобраться в загадочной истории с необычным камнем. Тем более, что камень бесследно пропал, как, впрочем, и мой компаньон Абдулла. Его тоже так и не смогли отыскать лучшие русские сыщики.

Дело в том, что в это время едва ли не весь город наблюдал нашествие «летающих тарелок». Они кружили над городом, словно стая огромных бабочек, будто искали что-то. Но в тот самый день, когда я оказался околдован, из города исчезли все НЛО, и никто более не видел чудесный камень. Опытный русский следователь шепнул мне, что, возможно, «тарелки» улетели с камнем, за которым охотились.

Дорогой Гельмут, я сам никогда не верил во всякие бредни о «летающих тарелках», и о зелёных инопланетных человечках. Но я сам наблюдал их, и мне было очень страшно.

Потому, милый Гельмут, я не могу ничего тебе сказать о судьбе чудесного камня. Но следователь поделился со мной ещё одной историей. Есть сведения, что этот чудесный камень инопланетяне выменяли у католического святоши на стодвадцатикилограммовый идол древних местных туземцев.

– Ну, а какой интерес, дорогой Ганс, был у католика менять такой чудесный амулет на огромный каменный истукан. Он, что, такой глупый?

– О нет, милый Гельмут. Дело в том, что идол древние туземцы изготовили из чистого самородного золота. Католик вовсе не так прост, но и он не получил это золото.