Тигр и леопард, тоже оглушённые грохотом, высоко подскочили на месте, испуганно заметались по склону, не понимая, откуда идёт неведомая опасность, затем, уже не обращая внимания на убегающую дичь, в панике сами кинулись в тайгу, жалко поджав хвосты.

Пронзительный, тонкий, невыносимо режущий слух, так напугавший зверей грохот и свист, опять раздались где-то высоко над тайгой. Подняв взгляд вверх, звери могли бы увидеть в небе два мечущихся необыкновенных блестящих предмета, похожих на сплюснутые орешины. «Орешины» испускали яркие тонкие лучи, которыми пытались настичь друг друга. Тонкие острые яркие иглы лучей с жутким свистом рассекали воздух, неся смерть всему, чего касались. Упав на зелёный лес, они оставляли после себя чёрную полосу обугленных деревьев и выжженной земли. Хвойный лес вспыхивал под ними, точно после удара молнии, студёная вода горных ручьёв узкой полосой вскипала под резким ударом теплового луча. Вот луч, метнувшись в тайгу, случайно упал на бегущего испуганного поросёнка, разом разрубив его пополам, точно ударом гигантского меча. Передняя часть животного по инерции пробежала ещё вперёд на передних подгибающихся ножках, изумлённо оглядываясь на свою отставшую вдруг заднюю часть.

Тем временем, смертельная карусель в небе продолжалась. Разящий луч одного из летательных аппаратов внезапно настиг соперника и отсёк от него часть обшивки. Поражённый аппарат словно споткнулся в воздухе, его резко бросило вниз, затем вверх, он стал вращаться с бешеной скоростью, и, неожиданно скользнув в сторону и резко остановив вращение, выбросил из себя мощный синий луч, в мгновение разрубивший почти пополам вражеский аппарат. Погибающий аппарат вспыхнул в воздухе ярким слепящим факелом и взорвался с оглушительным громом. Обломки его красочным фейерверком разлетелись над тайгой, распугивая и без того переполошённых зверей. Часть обломков упала в воды голубого залива.

В это время серьёзно повреждённый аппарат-победитель метался по небосводу, пытаясь спастись. Его бросало в стороны, вверх и вниз, корпус искрил и парил белым облаком. Агония смертельно раненного корабля не могла продолжаться долго. Что-то на борту корабля вспыхнуло, затем взорвалось, опять потревожив непуганую тайгу. Корабль горящим факелом стал резко снижаться, вошёл в стремительную крутую спираль и на огромной скорости врезался в гранитную скалу неподалёку от вершины горы Пидан. Мощный удар потряс окрестные сопки. Гранитный утёс рассыпался от удара, словно был сложен из кубиков, скрыв под обломками погибший корабль. Зашатались и обрушились другие скалы, образовав протяжённые крупно-глыбовые развалы на склонах величественного хребта.

Тайга долго приходила в себя после неожиданно разыгравшегося над ней сражения. Звери сторонились заходить в район, испещрённый странными ровными просеками горелого леса, покрытый огромными каменными осыпями. Ещё более их пугали появившиеся на самой высокой вершине этого района два странных крылатых существа, в солнечные дни медленно кружащиеся над зелёным морем тайги. Но огромные птицы вели себя мирно, никого не трогали, и постепенно таёжные обитатели перестали их опасаться. Но и подружиться с ними никто не смог. Слишком странными они были для таёжного зверья.

Как-то через много лет в лесистый распадок, круто падающий к морю, в погоне за раненым подсвинком заглянули невиданные никогда ранее существа. Они уверенно ходили на двух ногах, были закутаны в звериные шкуры, в руках держали суковатые крепкие дубинки. Самым поразительным было то, что эти существа действовали очень согласованно, и перебрасывались между собой отрывистыми хриплыми фразами. Поразив загнанную добычу острым копьём, охотники привязали тушу к палке, и, взвалив на плечи, двинулись в обратный путь.

Внезапно первый охотник резко остановился, вызвав недовольное ворчание спутника. Его внимание привлёк странный предмет, блеснувший среди камней в горном ручье. Охотник нагнулся, поднял угловатый предмет, отёр его о шкуру, вгляделся в непонятные фигуры, проступающие на подсыхающей поверхности, что-то буркнул напарнику, сунул предмет в складки шкуры, и довольные добычей охотники бодро пустились в обратный путь к своему племени.

Перевалив через два хребта, охотники спустились в широкую речную долину и заночевали у воды, съев на ночь сырую печень своей добычи. Перед тем, как заснуть, первый охотник достал из-за пазухи странный угловатый предмет и долго смотрел в его тёмную зеркальную поверхность. Что-то волновало его в этом предмете, что-то необъяснимо притягивало его внимание.

Однако тёмной ночью внезапный горный поток жидкой грязи с песком и камнями, непреодолимой лавиной спустившийся с гор, захлестнул обоих охотников и сбросил в реку вместе с дичью, а река вынесла несчастных погибших в море, которое всегда во все времена принимало всё и всех.

Неужели закончился учебный год? Неужели наступили столь долгожданные летние каникулы? Сданы трудные экзамены, написаны последние самые трудные контрольные работы, в дальний угол спрятан трудяга-портфель. Марина и Паша вышли из школы с белыми листками в руках, на которых жирными буквами вверху было написано: Табель успеваемости.

На этом бумажном листочке скучной колонкой выстроился результат их ежедневного, упорного труда в течение всего учебного года. У Марины немногочисленные четвёрки здесь аккуратно перемежались с пятёрками. У Паши картина повторялась лишь с той разницей, что в стройные ряды приличных отметок местами вклинивались развязные небрежные тройки.

– Марина, очень жаль, но три тройки я всё-таки отхватил, – удручённо заметил Паша.

– Не грусти, Паша, – утешала его Марина. – Твои тройки не такие уж и постыдные. Подумаешь, тройка по рисованию. Я тоже рисовать не умею. Но я прилежно скопировала открытку по клеточкам, и заработала четвёрку. А ты не стал этого делать. А тройка по химии – это просто недоразумение. Все знают, что эта тройка – всего лишь следствие твоего неудачного опыта, когда в химичке вылетели стёкла. Не печалься, дружище, в десятом классе исправишь на пятёрку.