Шрифт:
– А почему бы и нет, – согласился Паша. Сашка согласно кивнул головой, а Колька со Славкой покорно повернули к входу в церковный двор.
Они прошли через ворота, поднялись на крыльцо и вошли в помещение церкви. Внутри было тихо, пусто, пахло чем-то приятным и успокаивающим. Перед алтарём, чуть потрескивая, горели свечи. Слева отец Василий тихо беседовал о чём-то с тремя немолодыми женщинами. На вновь вошедших никто не обратил внимания. Ребята прошли в центр храма и остановились перед главным алтарём. На них в упор строго и изучающее смотрел с иконы сам спаситель человечества – Иисус Христос. Его внимательный взгляд проникал глубоко в душу, поднимая в ней смутную тревогу, невольно ставя множество вопросов к самому себе. Он словно бы спрашивал:
– А с чем ты пришёл сюда? А правильно ли ты живёшь? А что ты сделал хорошего окружающим тебя добрым людям?
Он не ждал ответа. Но он знал, что ответ появится в душе того, кто обратился к нему. Ребята простояли так довольно долго, не смея нарушить смиренное молчание в храме. Вдруг они услышали совсем рядом с собой тихий плач. Они обернулись и удивлённо уставились на залитую слезами Марину. Она стояла позади всех, всхлипывая, шмыгая прохудившимся вдруг носом, и слёзы безостановочно бежали по её раскрасневшемуся, но прекрасному одухотворённому лицу.
– Марина, ты что плачешь? Что с тобой? Заболела что ли? – кинулись к ней ребята.
Но вместо ответа Марина взглядом показала на главную икону. Ребята послушно пристально взглянули на лик сына Бога ещё раз и все разом ахнули. С большой иконы на них внимательно и строго смотрел никто иной, как сам Аркад. Изображение было выполнено с соблюдением всех строгих церковных канонов, но ребята легко угадывали в его каноническом лике черты живого, необычайно выразительного, всегда разного, но необыкновенно притягательного лица их старшего друга и наставника из Шамбалы Аркада.
Долго стояли изумлённые ребята перед поразившим их ликом. Они не слышали, когда к ним сзади тихо подошли и тоже застыли в почтительном молчании отец Василий, его скромные собеседницы и другие посетители Храма Божьего. Все внезапно поняли, что здесь только что произошло великое, необыкновенное, необычайно близкое и тесное свидание с Богом, свидание, которое бывает лишь однажды, но след от которого остаётся в душе на всю оставшуюся жизнь.
Марина стояла перед алтарём и святые слёзы неожиданного прозрения тихо стекали по её раскрасневшимся от волнения щекам. Лишь сейчас она поняла, кем оказался на самом деле их друг и наставник из Шамбалы Аркад.
Давным-давно, в древнем Иерусалиме, на выжженной солнцем пустынной Голгофе умер распятый на кресте человек Иисус из Назарета. Умер для окружающих, для истории, для последующего чудесного воскрешения. Его мученическая жертва была замечена и правильно воспринята обществом. Из его смерти родилась религия Добра, религия самопожертвования во имя людей, которая за прошедшие века из человека Воинствующего сумела воспитать человека Сочувствующего. Когда великая миссия рождения новой христианской религии была успешно завершена, воскресший посланец всемогущей Шамбалы Аркад спокойно вернулся в сказочный город в Гималаях, чтобы далее жить на земле, помогая её народам сосуществовать в добре и разуме. Не всегда это получалось. Слишком сильно ещё было в человеке его недавнее звериное прошлое, слишком много для него ещё значили личные блага и удовольствия. Но перелом уже произошёл. Благодаря новой религии, с каждым новым поколением землян появлялось всё больше людей именно разумных, сочувствующих братьям своим, сознающих, что смысл жизни на Земле состоит только в Труде, в Добре, в Помощи всему живому на нашей маленькой планете. И этот процесс уже нельзя было обратить вспять.
Ребята, взглянув ещё раз в бездонные глаза иконописного лика своего наставника, перекинулись взглядами, кивнули на прощание всем присутствующим, перекрестились и вышли наружу.
Дождь закончился. Тучи отнесло к востоку, и с неба хлынул яркий, лучистый поток последнего летнего тепла и света. Перед друзьями на берегах огромного залива широко раскинулся их родной и любимый город Находка. Город-труженик, город-мастер, в котором они выросли и в котором им предстоит прожить длинную и интересную жизнь. И сейчас, после такого дивного и чудного открытия они знали, что, какие бы задачи перед ними вдруг не встали, какие бы проблемы не возникли, они всё выполнят, всего добьются. И ещё они в одном были уверены. Всё, чтобы они впредь не делали, к чему бы не стремились, какие бы цели перед собой не ставили, всё и всегда они будут делать только с добром , для добра и для добрых людей.
Эпилог
Учебный год начался как всегда с Дня Знаний первого сентября. Классный руководитель Галина Петровна поприветствовала ребят после каникул, наговорила им немало приятных слов о том, как они все повзрослели и подросли. А затем попросила ребят рассказать, как они провели свои долгие летние каникулы.
Федька Туркин рассказал, что ездил отдыхать в Таиланд, где катался на слоне. Лана Хитрова отдыхала с родителями в Крыму под Алуштой, а Марина Казазаева, вся светясь и краснея, взахлёб рассказала, как она объехала с родителями всю старушку Европу, а в Париже на пляс Пигаль танцевала вальс с одним симпатичным французиком.
Марина сидела на второй парте у окна рядом с другом Пашей и думала о том, как это здорово кружиться в вальсе на знаменитой парижской площади с симпатичным французским юношей.
– Марина, а ты с твоими друзьями как провели эти каникулы? – вдруг обратилась к ней Галина Петровна.
Марина от неожиданности вздрогнула, кинула взгляд в окно на синий с белыми барашками мелких волн залив Находка, в тёмных глубинах которого сейчас хранится неуловимая и уже почти недостижимая «золотая баба»; на проступающий в дымке за бухтой тёмный силуэт сопки Сестра, на вершине которой сотни лет покоится прах дедушки Таргу; вспомнила своего юного жениха капризного хана Тугуя; белое лицо с безумными глазами толмача Ефимки, в приступе скаредности обхватившего руками золотую статую; милую Кляксочку, поднимающую из камней спрятанную там «Марин Голд», удивительный подарок доброго друга Унушу; раненую осколком гранаты, истекающую кровью на берегу реки Сучан монгольскую лошадь; измученного тенетами таёжного летающего человека-спасателя Тоомбу в тёмной пещере; необыкновенно добрый лучистый взгляд наставника Шамбалы Аркада, так поразительно совпавший с ликом спасителя мира Иисуса; удивительные оранжевые лучики загадочного таёжного талисмана; мрачно бредущих с поднятыми руками в милицейский фургон алчных искателей золота Ахмеда и Дэна со товарищи; невероятное путешествие в загадочную Шамбалу; их замечательного лохматого друга Батти и милейшую крыску Пилку, сейчас воюющих с пластиковыми киборгами где-то на далёкой таинственной Алюке; вспомнила древнюю таинственную тропу на склоне горы Сестра, то глубоко выбитую в каменистом крутом склоне сопки, то вдруг теряющуюся в густом разнотравье, всегда сказочную, но обязательно неожиданную; кинула вопрошающий взгляд на своего друга Пашу, едва не потерявшего свою умную голову под монгольской секирой в тёмных пещерных закоулках Сестры, и, наконец, прямо взглянув в глаза милейшей Галины Петровны, скромно поведя плечами, грустно ответила: