На рейсовом автобусе ребята доехали до Новолитовска, затем на попутном грузовичке – до нужного поворота, а потом бодрым отработанным шагом опытных землепроходцев они двинулись по заброшенной просёлочной дороге в сторону горы Пидан.

Сначала идти было не тяжело. Дорога весело петляла среди деревьев, пересекая зелёные лужайки и мелкие, весело журчащие ещё по-весеннему, ручейки. Но вскоре дорогу стали перегораживать громадные лужи, несколько раз приходилось форсировать бурную горную речку. Её переходили вброд, разуваясь и высоко закатывая джинсы. Камни на дне речки были очень круглые и скользкие, ступать по ним было непросто. Марина опасно поскользнулась на одном из валунов посередине потока, но крепкие руки Сашки подоспели вовремя.

– Саша, молодец, спасибо за поддержку. Если бы не ты, то пришлось бы мне искупаться. А водичка далеко ещё не летняя.

Сашка подмигнул подруге.

– Марина, ну как же – один за всех и все за одного! А вода в горной речке и в самую жару невыносимо студёная.

– Под ноги смотрите, – усмехнулся Паша. – А то вдвоём искупаетесь, и меня ещё окунёте.

Далее дорога пошла вверх по ручью, вскоре превратившись в узкую пешую тропу, часто перепрыгивающую с берега на берег, заставляя ребят снова и снова переходить быстрый поток по скользким камням. Путники стали уставать, хотя виду не подавали. Они устраивали два недолгих отдыха после наиболее трудных переходов, но этого было мало. Солнце давно перевалило через зенит и уже подступало к вершинам сопок, временами прячась за них.

Тяжело было всем, поскольку это был первый поход после длительного зимнего перерыва. Но тяжелее всех приходилось, конечно, Марине. Мальчишки значительно облегчили её рюкзачок, но частые переходы через ручей, постоянный подъём вверх, многочасовой переход с грузом здорово измотали её. Она тяжело дышала, ноги нередко цеплялись за траву и корни деревьев на тропе, пот заливал её лицо. Но она ни одним движением или словом не выдавала своей усталости.

Сашка шёл впереди, решительно выбирая дорогу. Шедший за ним Паша, как мог, помогал подруге, придерживая перед ней ветки и предупреждая о коварных кочках и корнях на тропе.

– Марина, осторожно, здесь кочка высокая. Ногу ставь на этот камень. Он надёжен. Держи руку, – подал Паша руку на очередном крутом уступе.

Марина, тяжело дыша, только благодарно смотрела на друга. Наконец, Сашка, ушедший чуточку вперёд, остановился на левом берегу ручья, в месте слияния двух крутых распадков, отчего берег выравнивался, образуя небольшую терраску, пригодную для ночного лагеря. Над всей зелёной терраской нависал огромный старый кедр с раздвоенной вершиной.

– Всё, привал, – устало выпалил он, осматривая друзей. – Здесь заночуем. Сам еле-еле дотянул до этого места. Смотрю, и вас уже качает в стороны. Но раньше останавливаться просто негде было.

– Всё правильно, Саша, – поддержал его Паша. – Отсюда завтра до вершины меньше шагать придётся. И место неплохое, вода рядом и дров в избытке. Место для палатки удобное есть, вон там, на полянке.

Марина сбросила рюкзак, устало присела на поваленное дерево и осмотрелась.

– Хорошее место, – одобрила она. – Ночевать можно. Однако, через пару часов стемнеет. Давайте ребята, быстренько за костёр и палатку. Я займусь ужином. Мы сегодня здорово вымотались и надо хорошо подкрепиться. Завтра силы нам тоже понадобятся.

Опыта и умения для жизни в тайге у ребят было достаточно, и вскоре на узенькой терраске в предгорьях горы Пидан закипела работа. На весело горящем костре в походном котелке что-то уже начинало булькать. На ровной поляночке, чуть выше мирно журчащего ручья, Сашка заканчивал установку палатки, растянув её между двумя молодыми берёзками. Пашка принёс несколько вязанок хвороста для костра и приступил к заготовке травы и лапника для подстилки в палатку. Спорая, слаженная работа стихла лишь тогда, когда Марина, попробовав ужин, сняла с костра котелок, повесила его на крепкий сучок и позвала друзей на ужин. Каша с тушёнкой была превосходна, а вкуснее чая с Сашкиными пирожками в тайге вообще ничего не может быть. Ребятам осталось ополоснуть чашки в ручье, развернуть спальные мешки и забыться в них до утра, экономя силы для завтрашнего решающего броска на Пидан. Забылись они сном уже в полной темноте.

Глухой ночью Марина проснулась от тоскливого протяжного крика. Она подняла голову, прислушалась. Крик повторился, но уже с другой стороны ручья. Он напоминал тоскливый вой голодного волка. Марине стало неуютно, и она осторожно толкнула в бок сладко сопящего в спальном мешке Сашку.

– Сашка, проснись, – шёпотом позвала она. – В лесу кричит кто-то.

Сашка недовольно поворчал во сне и попытался перевернуться на другой бок.

Марина ещё раз потормошила не желающего выбираться из объятий сна товарища. Наконец, Сашка открыл глаза и уставился на Марину.

– Ты что, Марина, ночь ещё совсем? – недоумённо спросил он. – Я такой сон хороший видел. Будто пятёрку по геометрии получил. Только Марь Иванне дневник подал, как ты в бок толкаешь. Что случилось?

– Саша, в лесу кричит кто-то. Мне стало страшно. Может, кому-то помощь нужна, вдруг спасать надо кого-то.

В ночном лесу сквозь шум ручья опять послышался тоскливый ночной крик.

– Похоже на крик Тоомбы, – решил Сашка. – Надо выйти наружу. Вдруг он нас узнает.

Ребята растолкали Пашу, и все втроём выбрались из палатки. Их окружала глухая тайга. Чуть ниже безостановочно шумел горный ручей. Узкий серп луны пугливо прятался в кронах таёжных исполинов. Крутые склоны сопок терялись в ночной мгле. Ребята не были новичками в приморской тайге, но они никогда ещё не уходили так далеко от родного города. Им было немного страшновато, но они верили в себя и доверяли родному лесу.