— Вы же обещали хорошо вести себя, — осевшим голосом напомнила она и кашлянула, надеясь, что он воспримет это как проявление нервозности. На самом деле она и не думала нервничать… — Но не сдержали своего обещания. Уходите!

Его густые брови удивленно поползли вверх.

— Вы выгоняете меня всего лишь за один короткий поцелуй?

— Вовсе не короткий… — начала было Милли.

— Ну что вы, это был совсем коротенький поцелуй, — поправил ее Рональд Бредли. — Знаете, я все больше убеждаюсь, что вы не искушены в искусстве любви, Золушка.

Он нарочно снова назвал ее этим прозвищем!

— Это уже слишком. Вон отсюда, — спокойно сказала она.

Но Бредли невозмутимо уселся на стул и вытянул перед собой ноги. Всем своим видом он явно хотел показать, что собирается провести здесь всю ночь.

— А как же наш договор? — спросил он.

— Никаких договоров. Я сказала — вон! И она направилась к кухонной двери.

— Значит, вы бросите меня на съедение журналистам?

— Думаю, они уже давно разошлись по домам, — взглянув на часы, заметила Милли.

— Эти люди вообще никогда не спят, — заверил Бредли, наблюдая за ней из-под ресниц.

— Все равно вам рано или поздно придется продемонстрировать им свое мужество. Так почему бы не сделать это сейчас?

— Сейчас? О нет! Я надеюсь, они уйдут к утру, чтобы отнести свои статьи в редакцию.

— К утру? — От возмущения у Милли перехватило дыхание. — А обо мне вы подумали?!

— Не беспокойтесь. Я скажу, что мы с вами никогда раньше не встречались.

— Вы так говорите, словно…

— Словно мы любовники, — с готовностью подсказал Бредли. — Увы, публика превратно истолковывает любые, даже самые невинные поступки. Вы так не думаете?

Он посмотрел Милли прямо в глаза. Сейчас они показались ей дружелюбными, полными тепла и какого-то умиротворения, но она хорошо помнила, как высокомерно он держался на вечеринке у Джуди. Этот человек — актер, твердила себе Милли, и верить ему нельзя.

— Вам вряд ли понравится то, что я в действительности думаю, — сказала она. Бредли негромко рассмеялся.

— Возможно, вы правы. — Потягиваясь, он поднялся со стула. — Но, так или иначе, сегодня мне с большим трудом удалось избежать атак представителей прессы. Надеюсь, вы не станете портить мне остаток вечера?

— Ошибаетесь, — с подчеркнутой вежливостью ответила она и взялась за телефонную трубку. — Пока не поздно, убирайтесь тем же путем, что пришли, — по пожарной лестнице. Или я вызову полицию. — Как вам понравится заголовок: «Рональд Бредли провел ночь в полицейском участке?».

— Мне это не впервой, — безразлично заметил он. — Но если вы так настаиваете…

Он неторопливо встал, потягиваясь, а Милли удивленно уставилась на него, все еще не веря в возможность столь легкой победы. Воспользовавшись этим, Бредли ловко выхватил трубку из ее руки. Это была больная рука. Под манжетой блузки он, конечно же, просто не мог рассмотреть временно наложенную шину, и все же… Едва сдержав крик боли, Милли свирепо сказала:

— Ищете неприятностей? Так вы их получите. Сначала — нарушение неприкосновенности жилища, а теперь еще и нападение.

— Нападение? — хохотнул он. — Вы опять о том поцелуе?

— Нет, — резко ответила она, но ее лицо зарделось.

Из телефонной трубки донесся голос консьержа:

— Мисс Роббинс! Вы слышите меня, мисс Роббинс?

— Фред! — закричала она, но Рональд зажала ей рот рукой.

— Мисс Роббинс! — продолжал взывать консьерж.

— Скажите ему, что у вас все в порядке. Иначе вместе со мной попадете в газеты. Вы поняли?

Милли кивнула. Теперь она поняла, как ему удалось одержать победу над двумя журналистами:

Бредли всегда играл до конца, и его мало интересовало, какой ценой доставалась ему победа.

Он убрал руку от ее лица и протянул ей телефонную трубку.

Холодея от бешенства, она отчетливо произнесла:

— Фред, немедленно поднимитесь ко мне. Мистер Рональд Бредли творит здесь черт знает что.

Бредли нажал на рычаг, прерывая разговор, но было уже поздно.

— Вы, маленькая…

— Кто?

Милли была довольна собой. Она не позволила ему одержать над собой победу.