Милли варила кофе и думала о том, почему позволила отчиму так манипулировать собой. Впрочем, ответ был прост. Когда, сломав запястье, Милли не смогла работать. Пит сделал остановку по пути из Монреаля в Париж и снизошел до посещения ее маленькой квартиры. Когда она отвлекалась на то, чтобы приготовить ему что-нибудь выпить, он забрал все ее счета.

— Послушай… — запротестовала было Милли.

— Вернешь деньги, когда получишь контракт, сухо сказал он. — Ты все еще берешь уроки композиции?

Речь шла о занятиях с Шоном.

— Нет, — тихо ответила Милли.

— Сломанное запястье не означает конец карьеры. — Пит возмущенно посмотрел на нее. — Ты должна продолжать работать, даже если сейчас не можешь играть.

— Я занимаюсь дома, — неуверенно пробормотала Милли.

Пит пристально посмотрел на нее.

— Жизнь продолжается, — только и сказал он.

Сейчас Милли подумала, что, вероятно, на самом деле отчим отлично понимал, что творится у нее на душе, но промолчал об этом. Многие считали Пита рассеянным, полностью погруженным в творчество человеком, но уж Милли-то знала, что иногда он проявлял поразительную проницательность. И сейчас у нее были определенные основания подозревать, что поездку в Испанию он организовал именно для того, чтобы помочь ей выйти из транса.

Милли маленькими глотками допивала кофе, прикидывая, что и как погрузить в машину.

Пит любил всякие новейшие изобретения, поэтому одна из его машин — выполненный на заказ «лендровер» — была специально приспособлена для того, чтобы в случае необходимости вместить все, что ему понадобится. Этот автомобиль был куда больше, чем те, к которым привыкла Милли.

Войдя в гостиную за ключами, она не включила свет, так как точно знала, где именно они лежат. Она уже было потянулась за ними, когда уголком глаза неожиданно заметила какое-то движение и буквально застыла на месте. Какая-то темная фигура пробиралась меж керамических горшков, небрежно расставленных Питом по всей террасе.

Не отрывая от нее взгляда, Милли осторожно отодвинулась в сторону, так, чтобы ее не было заметно снаружи.

Что делать? — лихорадочно думала она. Позвать привратника? Или Джуди? Джуди ближе. И у нее в квартире сейчас полно людей, которые могут помочь поймать вора. Нужно только вспомнить номер ее телефона. А какой у консьержа? Главное — не включать свет, в противном случае ее заметят.

Мысли хаотично метались у нее в голове, и тут человек на террасе неожиданно подошел вплотную к окну, взялся за латунную ручку и с силой дернул ее. Милли узнала его, и ее охватила ярость.

Дрожащими руками она открыла дверь.

— Что, черт побери, вы себе позволяете? — сказала она дрожащим от гнева и еще не отпустившего ее страха голосом.

Откинув назад голову, Рональд Бредли засмеялся.

— Я проследил за вами, когда вы поднимались по пожарной лестнице, — признался он.

— Проследили?! — От переполнявшей ее ярости Милли едва могла говорить.

— На вечеринке было скучно, — спокойно сказал Бредли, словно это в достаточной степени объясняло его поведение. — Подвиньтесь, дорогая.

Сильные руки, прикосновение которых Милли все еще хорошо помнила, бережно отодвинули ее, и он вошел в комнату.

Бредли нащупал выключатель, и через мгновение гостиная Пита наполнилась мягким светом.

Рональд лукаво ухмыльнулся.

— Будьте как дома, — пробормотал он. Милли не сдвинулась с места.

— Это один из ваших глупых трюков?

— Трюков? — невинно переспросил он. Она презрительно фыркнула.

— Да-да, именно трюков! Из тех, что время от времени попадают на страницы газет.

— А я думал… — Бредли слегка пожал плечами, — что вы не из моих поклонниц, мисс Роббинс.

— Я просто читаю газеты, — сухо ответила она.

— Просто у меня порой бывает хорошее настроение, вот и все. Но я всегда возмещаю убытки.

Милли вдруг вспомнила о фотографе на вечеринке у Джуди.

— В том числе и разбитые фотоаппараты? Его губы плотно сжались.

— Никогда.

— Вы нарочно разбили камеру, я видела, — повысив голос, произнесла она. — Это тоже последствия вашего хорошего настроения?

— Нет, — ровным тоном ответил он.

— Вы абсолютно безответственный человек, — с отвращением заявила Милли.

— Возможно, вы правы, — согласился Бредли. — Но почему бы вам не войти и не запереть дверь?

Она действительно начала мерзнуть в тонкой блузке, поэтому неохотно покинула террасу, потирая озябшие плечи, и вгляделась в его лицо.

Его нельзя было назвать красивым — сильное, с широкими скулами, глубокими складками у рта и небольшим шрамом на правой щеке оно свидетельствовало о том, что его обладатель прожил нелегкую жизнь и немало повидал на своем веку… Глаза же…