Кураторов госбезопасности сексстранности агентуры особо не смущали — пока они поставлял информацию:

— Лично для меня это не имело значение. К тому же Англия в этом отношении страна куда более терпимая, чем наша. Хотя при нашей первой встрече в краску он меня все же вогнал — когда я пытался пояснить ему, как следует себя вести, при встрече с полицией. Вот и в книге об этом написал:

«Гай… глядя мне прямо в глаза, сказал:

— У меня есть идея получше. Вы — симпатичный молодой человек, а все в Лондоне знают, что я — большой охотник до хорошеньких мальчиков. Просто скажем им, что мы — любовники и ищем кроватку». Тут чекист запаниковал: «Но, Гай, я же дипломат… Так не пойдет… У меня жена…». Ответ агента оказался ошеломляющ: «Чего только не сделаешь ради мировой революции, не правда ли?»

История умалчивает, на что именно решился тогда чекист ради этой самой революции. Однако Юрий Модин вспомнил любопытные детали отношения агентов к родине своих хозяев:

— В книге не сказано, как они относились к нашей стране. Обычно про них пишут: коммунисты — потому, мол, и помогали России. А они русских, в общем-то, за коммунистов и не считали! — Модин громко смеется. — Не держали нас за коммунистов. Вот, скажем, никто из них не стал изучать русский язык (только Маклин уже в СССР выучил). Они были глубоко убеждены, что в России коммунизм невозможен, что мир к коммунизму придет не через Россию, а только лишь через англо-саксонские страны! И никогда, считали они, языком коммунизма не будет русский — только английский. Почему я не мог это написать в книге? Так сразу найдутся люди, которые скажут: «Докажи!»

— Что же двигало этими людьми? Почему они работали на нашу страну?

— Только не корысть. Обычно считают, что раз шпионы, то все — это продажный человек. Я, например, много раз имел возможность, то есть, не то, что возможность — мне поручали, и я передавал миллионы и миллионы валюты, от которой не взял ни копейки. И они точно такие же. В 1944 году было принято решение о выплате им крупных ежемесячных пособий — что-то вроде пенсий. Так ведь никто не взял, все отказались! Не для этого они работали.

— В своей книге вы несколько раз делаете комплименты в адрес английских спецслужб — «секретная разведывательная служба Англии — очень эффективная организация, может быть, гораздо в большей степени, чем КГБ», «Я даю очень высокую оценку английской секретной службе вообще: она всегда занимала первое место в мире». На чем все это основано?

— Предъявить доказательства невозможно. А почему я так считаю? Ну, это же не снизошло на меня ниоткуда. Возьмем лишь один пример. Получаем мы от Филби информацию, что английской разведке удалось получить сведения о предстоящей поездке начальника Абвера адмирала Канариса в Испанию. Там было указано все: когда и во сколько шеф германской разведки прибудет туда-то, в каком отеле остановится на ночь, весь маршрут расписан по часам! Когда этот материал попал в руки Филби, он немедленно доложил руководству, прибавив, что отлично знает тот отель: «У нас в том районе работает секретная группа и мы запросто можем его угробить». Англичане быстренько сообразили что к чему и в тот же день план ликвидации Канариса был готов. Побежали к Мензису — начальнику службы. Когда Мензису доложили, тот побледнел. Потом разразился страшной бранью, обзывая своих сотрудников ослами, идиотами. Потом приказал: «Ни в коем случае таких операций не проводить!» Кто-то потом вспомнил, что Мензис знаком с Канарисом. А позже пришло сообщение: Канарис казнен, как предатель рейха… А в чем суть? Да в том, как быстро английская разведка, получив такие сведения (а их тоже надо уметь добыть!), среагировала! Тут же подготовила план. Чтобы мы так, в течении одного дня все это могли соорудить — невозможно! Это уже подход. Который и говорит о стиле работы. Я вам ведь только один пример привел, хотя сталкивался с этим регулярно. Или, скажем, другой пример. По долгу службы я имел представление, как у них проходит информация. А проходит она очень быстро, четко, ясно. И поступает в руки именно тем людям, которым надо с этим документом ознакомиться. И уже никто другой к этой бумаге доступ иметь не будет. Там был порядок! Английская разведка очень эффективна!

Впрочем, вся книга Модина пестрит примерами блистательной работы джеймс бондов. Вот, скажем, Джон Кэрнкросс…

Джон Кэрнкросс, шотландец, родился в 1913 году. В отличие от своих коллег по шпионажу, в аристократический круг не входил. Учился в Кэмбридже и Сорбонне. С 1933 года симпатизировал коммунистам. Завербован НКВД в 1936 году. Главный стимул работы на Советы — личная ненависть выходца из низов к элите. Работал в Форин Оффисе, казначействе, личным секретарем лорда Хэнки — одного из основателей британской секретной службы. Его звездный час пришелся на период пребывания в Правительственной шифровальной школе в Блетчли-парке. Работал на СССР до начала 1950-х. В 1951 или 1952-м, видимо, признался английским контрразведчикам в измене. Но осужден не был. Умер во Франции в 1995 году.

Утверждают, что именно данные Кэрнкросса о люфтваффе позволили нашим ВВС завоевать господство в воздухе и, в конечном счете, выиграть сражение на Курской дуге. Но откуда он взял эти ценнейшие сведения? Да просто взял то, что своим потом и кровью добыла у немцев британская разведка! Которая, выходит, работала на Кремль…

Лондон, конечно, делился с «дядей Джо» кое-какими разведданными. Но далеко не всеми. И этот пробел активно восполнял Кэрнкросс. Когда Модин пожаловался, что, мол, англичане не все нам передавали, я спросил: «А мы им?» — И получил в ответ веселую улыбку. В глазах полковника явственно читалось: «Дорогой, ну кто же будет передавать все — даже и союзникам, даже и во время войны?! Нет и быть не может дружественных разведок…». Вслух профессионал, естественно, таких слов не произнес. Но и опровергать высказанную мною мысль тоже не стал — лишь коротко хохотнул.

А еще в книге меня очень заинтересовала фраза, что даже в разгар войны с Германией «нас в первую очередь интересовали английские шпионы, действовавшие в Советском Союзе». Не немецкие! Но Юрий Иванович опять ничего не стал пояснять, слегка изумившись: «Неужели я так и написал?»

В 1948 году лубянские руководители Филби и «пятерки» вынесли вердикт: все они — дезинформаторы и провокаторы. Один из тогдашних руководителей органов — Райхман — был до конца жизни уверен, что «пятерка» — провокаторы.

— Еще во время войны этот вопрос был тщательно изучен нашим сотрудником Модржинской, — вспоминает Модин. — Она тогда была крупным аналитиком нашей Службы. Вот она и выдвинула идею, что все это — игра английской разведки. Ей говорили, что это слишком дорогая игра и на нее англичанам пришлось бы отвлечь уйму народу… Но она стояла на своем. Докладная попала на стол к Берии. Но он не стал принимать никаких решений, а обратился к Меркулову. Тот сказал: «Как работали с материалами, так и работайте». Но одновременно дал команду контрразведке: «Кровь из носа, но добудьте мне документы английского посольства, чего бы вам это ни стоило!» Контрразведчики поднатужились и пролезли-таки туда, добыли телеграммы Форин Оффиса послу в Москве. И оказалось, что все эти документы у нас уже есть — получены от «пятерки»! Это стало еще одним подтверждением подлинности их материалов…