Авиация? Но бомбардировочная авиация не смогла решить проблемы. Партизаны? Да они сами нуждались в помощи. Если были… Но раз немецкие эшелоны нельзя было разбомбить, а партизанские руки до них тогда не доходили, оставалось надеяться только на диверсантов.

И Жуков запрашивает их по самому точному адресу — у наркома внутренних дел. В диверсиях чекисты толк знали. На базе ОМСБОН 4-е главное управление НКВД формирует группу из семи отрядов. Задача: парализовать передвижение по железнодорожным и шоссейным магистралям в оперативном тылу группы армий «Центр» на срок 7–10 дней. В конце марта 1942 года 259 спецназовцев на лыжах ушли за линию фронта.

Что из себя представляли омсбоновские диверсанты, да и вообще ОМСБОН? Костяк бригады — пограничники и добровольцы, московские студенты. Сегодня на показушных смотрах и учениях нам демонстрируют дюжих спецназовцев головой крушащих кирпичи и голыми руками укладывающих до зубов вооруженных противников. Тогда все было попроще. Формально программа подготовки омсбоновцев была солидной: минно-подрывное дело, стрельба из разных видов оружия, тактика боя в лесу, ночные прыжки с парашютом, самооборона с оружием и без, вождение автотехники…

Сухие же строки документов и воспоминания выживших свидетельствуют: спецназовцев готовили как всегда — чисто по-советски. Если спецподготовка, то эпизодически, преподавание разведдисциплин и вовсе на дилетантском уровне: бойцы не получили самых минимальных навыков ведения разведки в тылу врага. Оружие (отечественное и иностранное) изучалось устаревшее. Противотанковая подготовка? — Да хватит с них и знания гранат, да умения кинуть бутылку с зажигательной смесью! (Вот разве только с такой бутылкой и умела обращаться Зоя Космодемьянская, да и то — плохо.) Зато, уж как водится, на строевую муштру и караульную службу отцы-командиры времени не пожалели…

А вот опыт уже ставших к тому времени легендарными разведывательно-диверсионных операций конца 1930–1941 гг. «не проходили». Про то, как и почему похерили бесценные испанские уроки, умолчим — отдельная тема. Но уж можно-то было сделать «разбор полетов» 1939–1941 — одна немецкая десантная операция на Крите чего стоит! Но… Единственное, на что оставалась надежда, отменная подготовка и личный боевой опыт командиров (да и то не у всех): у кого образца 1941-го, у кого — испанский, а у некоторых и пораньше. Так что, воевать омсбоновцы все же умели получше «обычной» пехоты.

Умели с парашютом прыгать, а линию фронта пришлось преодолевать на своих двоих, плюс лыжи (а вот такой тактике перехода линии фронта не учили) — то ли самолетов не хватило, то ли, как обычно, командование перемудрило. И 31 марта 1942 года отряды под командованием майора Коровина по последнему снегу ушли в тыл врага. Тут и сказались недостатки подготовки — первые потери, еле-еле на второй день сумели оторваться от преследования противника.

Две недели шли только по ночам. Костров не жгли, горячего не ели, чаи не гоняли — давились мерзлыми сухарями, другой скудный сухпай берегли на будущее. Каждый нес на себе и на волокушах более 50 килограммов груза. И ладно бы тащили только то, что нужно в бою и на привале — оружие, боеприпасы, медикаменты, продукты, взрывчатку, батареи для раций. Сотни километров из последних сил волокли мало подходящий диверсанту груз — листовки и прочие изыски главпуровского творчества. Представьте себе спецназовца с пачками «Правды»: «Тук-тук, это я — почтальон Печкин…». А попробуй, брось макулатуру — тебя тут же политрук… Тут уж что-нибудь одно — либо поезда рвать, либо пропагандой заниматься. Сколько той же взрывчатки можно было взять вместо этого хлама, да и разве не тол — лучший пропагандист?!

Один из семи отрядов — капитана Артамонова — за 19 ночей прошел 370 километров. Другой, старшего лейтенанта Бажанова, одолел «лишь» сотню — в той оттепели лыжи годились разве что в качестве весел. Отряду лейтенанта Каминского вообще пришлось вернуться с полдороги — погибли 20 и пропали без вести двое бойцов.

Не все оказались в силах выдержать напряженный марш. Некоторые, обессилев, отстали. Отряды растянулись на марше и на отставшего обычно натыкался передовой дозор идущего следом отряда. Разговор был коротким: «Дезертир!». Приговор приводился в исполнение на месте. Так, например, на переходе убили радиста Юлия Лонского. Парнишке пришлось тяжелее всех: помимо оружия, взрывчатки и боеприпасов он тащил на себе рацию с грузом батарей для нее и, вестимо, «оружие пропаганды» — ту самую макулатуру. За четыре дня почти безостановочного пути ослаб и отстал от своего отряда. Нашедшие бойца даже не стали слушать: «Радист? Шифры? Родственники на оккупированной территории?! Сам поляк. Все ясно — хотел сбежать с шифрами к врагу. Расстрелять!» По свидетельству очевидцев, радиста зарезали ножом — патроны особисты берегли, да и шуму меньше. В отчете же указали: Лонский Юлий Станиславович пропал без вести в районе хутора Теребило во — бежал…

«Дострелен по мотиву сон на посту» — дословная цитата из оперативного донесения особого отдела ОМСБОН. Тот боец из отряда неудачника-Каминского во время боя был тяжело ранен в ногу и не мог передвигаться. Командир же оказался трусом и подлецом — так говорят выжившие в своих донесениях: трясся за свою жизнь, на боевые задания не ходил, предпочитая отсиживаться в безопасном месте. Каминский буквально возненавидел раненого. Еще бы, тот сковывал отряд, что угрожало личной безопасности чекиста. И лейтенант легко создал повод для расправы — раненого и ослабевшего от потери крови и голода бойца стал постоянно ставить в караулы. И подкараулил-таки, когда тот заснет. Потом быстрый и «праведный» «суд». Приговор в исполнение Каминский привел лично…

Когда отряды добрались к намеченному высоким командованием району базирования, обнаружилось, что штабисты попросту ткнули пальцем в карту. Один из лесов был затоплен паводком, другой на поверку оказался жиденькой рощицей, третьего вообще не было в природе. Но дисциплинированные омсбоновцы разместили базы точно там, где было указано — в затопленном лесу. Из шифровок в Центр: «Прибыл на базу назначения. Работа производится на лодках ввиду сплошной воды». Из радиограммы командира другого отряда, старшего лейтенанта Матросова: «Прибыл в д. Климово восточнее Смоленска в 40 км, объекты недоступны из-за половодья…». Другой же отряд понес потери и не смог форсировать Днепр из-за мощного пулеметного огня немцев. Но зато, по данным штаба фронта, противника там не должно было быть! В поисках более удобного для переправы места пришлось больше десятка километров пробираться по болотистым и половодным местам, таща с собой лодки. Не всем, видимо, хватило лодок — несколько бойцов утонули в ледяной воде…