Чего не сделала Военная коллегия? Она не потрудилась выявить новые обстоятельства, для того, чтобы понять, какие же собственно преступления реально совершил Берия и его люди. И вот это-то и есть симптом нынешнего времени — то, как они отнеслись к делу Берия: поверхностно, формально, чтобы только закрыть вопрос. На самом деле они не закрыли вопрос, а поставили его!

Дело Берии до сих пор недоступно, закрыто и никто не в состоянии с ним ознакомиться. Это тоже симптоматично, это и есть знамение нашего времени: начиная с середины 1990-х годов говорить о преступлениях советского режима стало немодным — не запрещено, но непопулярно. Власть, в частности, препятствует в доступе к архивам, которые содержат сведения об этих преступлениях.

— В чем это выражается?

— В том, что приостановлен процесс рассекречивания документов связанных с репрессиями. И это вопреки указу Ельцина, принятому еще в 1992 году — о рассекречивании всех материалов, связанных с массовыми репрессиями. Указ есть, но не выполняют! Это находится в противоречии с законом о государственной тайне, где содержатся точно такие же интенции: рассекречивать все, что связано с нарушением прав человека, все, что связано с совершенными преступлениями. Нарушаются и хронологические рамки, которые устанавливают законы для рассекречивания — тридцатилетний срок хранения секретных документов. Ничего не делается! Увы, к сожалению, и историческая общественность, и общество в целом с этим мирятся.

Но вернемся к героям нашего повествования: Мешик, Влодзимирский и Деканозов — в данном случае их потомки — оказались счастливее — в их отношении были сняты все эти 58-е статьи и заменены на статью 193-ю — злоупотребления властью… В 1953 году не могла применяться и высшая мера, отсюда исходит и логика суда, которая дала Мешику, Влодзимирскому и Деканозову 25 лет, но уже без конфискации имущества. Так что потомки могут торжествовать, у них есть шанс вернуть нажитое — вот вопрос, честным ли трудом?

Какова суть их злоупотреблений? Они проводили следствие с нарушением законности, убивали заключенных, людей убивали либо по их приказу, либо с их участием. Влодзимирскому вообще можно было предъявить обвинения именно в убийстве, есть материалы, но не предъявили.

Вот здесь и возникает вопрос: как же работает Военная коллегия Верховного суда? Она только формально меняет одну статью на другую, не разбираясь с материалами дела. А с этими материалами надо бы разобраться, сделав их предметом открытого разбирательства, как и предлагается многими общественными организациями, в том числе и «Мемориалом»: гласно разобрать дело Берии.

Ведь никто не запрещает Военной коллегии рассмотреть и такие преступления, которые в 1953-м не были поставлены Берии в вину. Например, расстрел польских офицеров и граждан в 1940 году. Решение принимало Политбюро, но выполнял это решение Берия, и инициатором был также Берия — именно его докладная записка лежала в основе этого решения. Берии можно инкриминировать и расстрел в Куйбышеве осенью 1941-го 25 человек без решения суда — это фигурирует в качестве эпизода в обвинительном заключении.

Вполне понятно, в каких условиях и в какой обстановке велось дело Берии, по сути это было сведением счетов, борьба за власть. Мы можем критически и даже с юмором относиться к тому, что было ему предъявлено. Но не должны забывать: есть его реальное архивное следственное дело, состоящее почти из сорока томов, и в этом деле есть немало свидетельств и доказательств преступлений Берии и его подручных. Эти люди не могут быть реабилитированы по определению.

Но, к сожалению, у нас моральные критерии смещены и размыты, поэтому стала возможной реабилитация тех же Судоплатова и Эйтингона — людей, которые на самом деле совершили преступления и против правосудия, и против человечности. Между прочим, в отличие от дела Берии, которое велось весьма топорно (в смысле юридической процедуры), в приговоре в отношении Судоплатова есть эта фраза — «преступления против человечности». Она есть, она записана у него в приговоре! И в деле имеются доказательства совершения им таких преступлений. Но он был реабилитирован, причем вопреки законам — решением только прокуратуры, без судебного разбирательства. Реабилитация Судоплатова состоялась, несмотря на то, что он лично разрабатывал планы и присутствовал при убийствах людей. И ему, как тому же Влодзимирскому, можно спокойно переквалифицировать обвинение на убийство при отягчающих обстоятельствах. По отношении к Берии совершенно правильно не применялся закон о реабилитации — это и прокуратура понимала, но к Судоплатову-то он был применен! Абсурд: человек, в деле которого есть немало доказательств совершенных преступлений, тем не менее, реабилитируется!

— Но говорят, Судоплатов — великий разведчик, а Берия — великий организатор!

— Можно согласиться, что Берия немало сделал для развития атомной отрасли страны, совершенно точно, что он был очень крепкий хозяйственник и сильный руководитель. Но он действовал методами, которые неприемлемы для цивилизованного государства. То же можно сказать и о Судоплатове: он хороший организатор диверсионных вылазок в годы войны, но ведь не за военные действия он осужден, а за то, что все эти военные действия он продолжал после окончания войны. Скажем, он совершенно легко расправился с немецкими военнопленными, чтобы скрыть следы своих оперативных игр с немецким командованием в ходе операции «Березина»: составил специальный список военнопленных на имя Берии — и они все были расстреляны. А ведь там были и люди, которые на самом деле ни к разведке, ни к контрразведке, ни к боевым действиям не имели отношения! Это преступления против человечности, это военные преступления, это подпадает и под тогдашний уголовный кодекс — жестокое обращение с военнопленными, есть такая статья и в современном УК. Да и к самому Берии можно эту статью применить — он дал санкцию на уничтожение этих военнопленных.

Я ознакомился с материалами, будучи экспертом Конституционного суда и экспертом комиссии Верховного совета по архивам КПСС и КГБ. И, хотя целиком дело не читал, хорошо понимаю, что там есть, и чего там нет.

Депортацию и убийства чеченцев, ингушей ему не инкриминировали, крымских татар — тоже, а вот расправы с различными руководящими деятелями коммунистической партии, которые Берия совершал по указанию Сталина, там есть. Хрущев, Маленков и тогдашнее руководство КПСС, вне всякого сомнения, использовали только те факты, которые им были удобны. При советской власти нормального уголовного процесса просто быть не могло. Все, как правило, было предопределено.