Он снова выругался.

Он был и дикарем, и англичанином. Девушка же оказалась чистой дикаркой.

Да, необычный получился маскарад!

II

Ланс решил навестить Генриетту Харт. Он заметил, что от большой дороги на Кикотан к таверне Генриетты отходит довольно широкая хорошо утоптанная тропа. Генриетта процветала.

Мужчины приезжали в ее заведение шумно и весело провести время, не скупясь на знаки внимания, щедрые чаевые и подарки.

Едва Ланс спешился, мальчик-слуга подхватил поводья его лошади и повел ее в конюшню.

Дверь распахнулась, и на пороге, уперев руки в бока, возникла сама Генриетта.

– Ну наконец-то! – приветствовала она юношу.– Где тебя носило столько времени?

Они вошли в дом и Генриетта провела его прямо в свои апартаменты, где и села на край огромного ложа, среди целой горы подушек и подушечек. Лили и Моли, ее служанки, явились было узнать, не требуется ли что-нибудь, но она прогнала их.

Хесус Форк? Она не слышала о нем вот уже год, когда его видели в Чарльзтоне.

– А все ты, парень,– продолжала хозяйка.– Форк боится тебя, иначе давно бы уже примчался на зов своего дружка губернатора.

Некто Корниш, плававший одно время с Форком, рассказал, что у того уже четыре корабля, охотящихся за торговыми судами. Больше новостей не оказалось.

– Отец считает, что полезно иметь врага,– сказал Ланс любовно поглаживая эфес своей шпаги.– Возможно, так оно и есть, но это становится скучным, если у тебя нет ни большого корабля, чтобы его выследить, ни просто возможности вызвать на поединок.

Он взглянул на Генриетту, и с удивлением увидел в ее руках тонкий французский стилет.

– Кто знает,– ответила она на его молчаливый вопрос,– быть может мне суждено встретиться с ним первой.

– Это не для тебя, Генриетта,– нахмурился Ланс.– Оставь его нам. С такой безделушкой...

– Безделушкой? Да это один из лучших клинков, когда-либо завозившихся в колонию! Я выменяла его у одного француза в Тайндоллз-Поинт на горшок индейской целебной мази. Не знаю уж, помогла ли ему мазь, а стилет превосходен, и я сберегу его для Форка.

Она спрятала нож и продолжила:

– Ты не знаешь ненависти, Ланс. Я имею в виду ненависть, возникающую между мужчиной и женщиной. Бывали моменты, когда я действительно любила этого мерзавца, только не спрашивай меня, почему... Не знаю. Мой муж умер. Уолтер Клейборн погиб. Он же так домогался меня... И я, дура несчастная, поверила. Будь он проклят! Настанет день, когда...

Все это Ланс слышал уже не впервые. Но поверил окончательно лишь сейчас, увидев в ее руках сверкающую сталь. И все же легкий налет комизма на представшей его глазам сцене не укрылся от него, и он не сдержал улыбки.

Генриетта тут же замолчала, внимательно посмотрела в лицо юноши и... широко улыбнулась в ответ:

– А ты сильно изменился, парень! Вырос, возмужал... Голову даю на отсечение, без женщины тут не обошлось. Я вижу это по твоим глазам! Говори, кто она? Ты встретил ее в лесу? Она дикарка?

– Сущая дикарка,– мрачно кивнув, подтвердил Ланс.

Ланс Клейборн часто путешествовал один. Обычно ему это нравилось, но сейчас, возвращаясь домой, он скучал по обществу Натаниэля Бэкона. Его новый знакомый говорил мало, но все прекрасно понимал, и, в отличии от прочих новичков, недавно приплывших из Англии, любил колонию такой, какая она есть.

Проезжая теперь по поросшим лесом холмам, Ланс думал о индейцах, о том, что они, с их умением пользоваться каждым кустом, каждым оврагом, могут в любой момент незаметно окружить приграничные поселки.

Единственным способом остановить их между округами Памунки и Джеймс было держать их силой оружия в их собственных селениях. Подобные экспедиции дорого стоили, а иногда и дорого обходились: в 1656 году полковник Хилл был разбит, а индейцы страшно отомстили, убив по пять белых фермеров за каждого павшего воина.

Ланс слишком хорошо знал индейцев, чтобы их ненавидеть. Петиско был ему как брат, а племя чискиаков заменяло ему семью. Многие же фермеры походили на скот, который выращивали: их глаза не отрывались от земли и не видели первозданную красоту леса. Деревья раздражали их, поскольку бросали тень на посевы...

Ланс пришпорил коня. Утром он должен быть на пристани и отправиться вниз по реке на судне капитана Роджера Джонса до владений Уокеров. Он поклялся себе, что на этот раз не станет ломать комедию и честно скажет Истер, кто он такой на самом деле. А там – будь что будет!