– Я ошибалась. Ты, конечно, в миллион раз лучше, ты – звезда...

«Меня сейчас стошнит от собственной подлости»,– подумала Наташа, но, помня, что обещала помочь, продолжала.

– Прости меня... Как мне исправить свою ошибку?

– Поздно! – расхохотался Френк, – теперь уже ничего не исправишь.

– Не может быть, – Наташа взяла его за руку, – давай поговорим!

– Давай, если ты так просишь, – снисходительно посмотрел на нее Френк. – Говори!

– Только давай пойдем к воде, а то у меня – лесофобия.

– Что-что? Это что еще такое?

– Ну, знаешь, редкая болезнь – как клаустрофобия. Только при ней у людей начинается паника в замкнутом пространстве, а у меня – в лесу.

– Хорошо пойдем, – Френк совсем не удивился этой ее «лесофобии». В Голливуде еще и не такое встречается.

По пути к «открытому пространству», на котором планировалось ловить Френка, Наташа хвалила его, ругала всех остальных и себя – за то, что была такой глупой, ругала Питера, опять хвалила Френка... К тому моменту, как они пришли на берег, у нее уже не было сил, она

еле сдерживалась, чтобы не закричать от отвращения к себе. «Ну, где же вы все? Вот, привела вам жертву. Скорее бы это закончилось!»

Френк в десятый раз повторил, что извиняться поздно, и тут Наташу подняла какая-то сила и оттащила от него метров на двадцать.

– Эй, что происх...– вытаращил глаза Френк, и тут его накрыло деревянным коробом, наскоро сколоченным час назад. Он вскрикнул от неожиданности, на секунду замер, а потом изо всех сил стал трясти ловушку.

– Выпустите, выпустите меня немедленно! Немедленно меня выпустите! Немедленно!..

Но все было без толку – для того, чтобы поднять этот тяжеленный капкан, нужна была нечеловеческая сила.

– Наташа, как ты могла... – неожиданно тихо произнес Френк, – ты единственная, кому я верил.

Натка вцепилась зубами в кулак, развернулась и побежала к лагерю. Слезы застилали глаза, сердце ныло. «Я – настоящий предатель» – стучало у нее в голове.

***

– Ну, где же вы? – орал Френк. – Идите сюда, трусы! Поймали, и радуются! Я никого и ничего не боюсь, слышите!

– Тебя никто не хочет напугать, – раздался тоненький голосок.

Френк повернулся на голос.

– Джонни? Они послали малыша Джонни? – он запрокинул голову и громко рассмеялся. – Никого посильнее не нашлось? Или все вымерли? Так, вроде, рановато!

– Почему ты так поступил? – не обращая внимания на его истерический смех, спросил Джонни. – Зачем ты уничтожил все продукты?

– Затем, – Френк вплотную придвинулся к деревянной стенке, – что вы недостойны существовать! Таких, как вы, нужно стирать с

лица земли!

– Ты не можешь так думать, – продолжал Джонни. – Что, Наташу тоже следует стереть с лица земли? Кто тебя научил так думать?

– Наташу – в первую очередь, – злобно крикнул Френк, – она подлая обманщица! Никто меня ничему не учил. Я сам могу кого хочешь научить!

Джонни внимательно следил за ним, слушая не столько то, что тот говорил, а то, что он в это время думал.

– Когда ты был дома, что ты делал? Ты, случайно, ни с кем не контактировал? Ничего такого подозрительного не ел, не пил?

– Джонни, не задавай глупых вопросов! Ты что, фильмов о копах насмотрелся? Прямо Джеймс Бонд.

– Расскажи мне подробно, что ты делал дома? – не сдавался Джонни.

Френк нахмурился, с минуту помолчал. Потом его озарило:

– Джонни, вы все с ума сошли? Вот в чем причина! Вы решили поиграть в последнее слово приговоренного?

– Конечно, нет, Френк, – спокойно сказал Джонни. Все что нужно он уже услышал. – Какого еще приговоренного? Тебя никто и пальцем не тронет. Знаешь, Ник просил тебе передать, что он за тебя волнуется и по-прежнему считает тебя своим другом.

– Передай Нику, что он – идиот, – процедил сквозь зубы Френк.

«Непонятно... почему сердце так сжалось?..»

– А это тебе, от Софи... вот, – Джонни положил на песок небольшой сверток. – Ну, пока, я пошел.

Он развернулся и зашагал к лагерю.

– Эй, а я?! – Френк вцепился в доски и попытался хотя бы сдвинуть с места свою тюрьму. Ничего не получалось. Джонни уже не было видно.

Неожиданно короб поднялся над ним и опустился метрах в пяти.

Френк затравленно огляделся.