— Тетушка, крестный подарил мне пистолеты, а мой Лис — самый быстрый конь во всей губернии.

Придя в свою комнату, она задумалась. Дождь по-прежнему моросил, и дамское седло и амазонка в такую погоду были бы неуместны, но если одеть мужскую одежду, плотный непромокаемый плащ и треуголку брата, то вполне можно было добраться до Троицкого и не промокнуть. Долли надела костюм, в котором фехтовала с Алексеем, сапоги и проскользнула в спальню брата. В гардеробной она нашла подходящий плащ и черную треуголку. Вернувшись в свою комнату, княжна посмотрелась в зеркало — из серебристого стекла на нее смотрел стройный юноша. Долли глянула на пистолеты, подаренные крестным — везти их в седельной кобуре из-за дождя было нельзя. Подумав, она взяла один из пистолетов и засунула его во внутренний карман широкого плаща. Она решила, что у нее будет хотя бы один выстрел.

Княжна сбежала по лестнице и отправилась на конюшню седлать Лиса. Через четверть часа она неслась по подъездной аллее, но доскакав до ворот, девушка вдруг вспомнила об Островском. Вот тот, кто сейчас был им нужен! Он — опытный мужчина, служил в армии и был на войне. Решив, что заедет к крестному на обратном пути, Долли повернула коня к дубовой роще.

До Афанасьева было больше часа пути. Она миновала дубовую рощу с водопадом и выехала на дорогу, ограничивающую земли крестного, дальше начинались поля, принадлежащие Лаврентию, а за маленьким перелеском на берегу Усожи раскинулось Афанасьево. Долли проскакала через поля и село и повернула на старую липовую аллею, ведущую к барскому дому.

Крытый тесом одноэтажный деревянный дом с двумя боковыми флигелями был покрашен в темно-зеленый цвет. Наличники окон, деревянные полуколонны и ограждение большой веранды когда-то ярко выделялись на темном фоне своей белизной. Но теперь краска облупилась, боковые флигели были явно нежилыми, ступени деревянного крыльца покосились, и кое-где через них пробивалась сорная трава. В сумерках из-за струй дождя дом показался девушке жутковатым.

Сочувственно подумав, что Лаврентий, по-видимому, беден, княжна оглядела двор. Сарай совсем покосился, и его ворота не закрывались, но конюшня и низкая бревенчатая постройка, скорее всего, баня, выглядели сносно.

Решив поставить Лиса под крышу, она направилась к конюшне. Открыв ворота, девушка завела коня внутрь и увидела, что два десятка стойл пусты, только в дальнем деннике стоял донской жеребец Лаврентия. Почуяв Лиса, он тревожно заржал.

— Не волнуйся, дорогой, ты — здесь хозяин и мы не претендуем на твои права, — ласково сказала Долли, привязывая Лиса в первом стойле.

Убедившись, что ее конь устроен, княжна запахнула плащ и вышла из конюшни. Тропинка к дому вела мимо бани, и она быстро пошла по ней, надеясь поскорее попасть под крышу. Около бани девушка поскользнулась и, чтобы устоять на ногах, ухватилась за бревенчатую стену. И тут ей показалось, что она слышит сдавленный стон. Долли прислушалась, но больше из-за толстых стен никаких звуков не доносилось. Решив, что она ошиблась, девушка продолжила свой путь к дому. Взбежав на крыльцо, она открыла дверь и увидела Лаврентия, идущего ей навстречу. С ним под руку шла высокая красивая женщина с ярко-рыжими волосами в темно-синем капоте. Она так прижималась к молодому человеку и так нежно улыбалась ему, что сомнений в характере их отношений не было никаких.

— Так у него есть любовница, которая живет с ним в одном доме, — прошептала Долли, и волна гнева и отвращения поднялась в ней.

Теперь стало понятно, откуда все эти случайные, но такие ловкие прикосновения, это — опыт, полученный с этой и другими подобными женщинами. Девушка отступила назад, пытаясь выйти в дверь, но было уже поздно. Лаврентий заметил ее, оттолкнув рыжеволосую женщину — он шагнул навстречу княжне.

— Дарья Николаевна, какая честь, что вы посетили мой дом, — сказал он, твердо удерживая девушку за руку, не давая ей уйти. — Позвольте мне представить вам мою тетушку, Иларию Карловну Островскую.

Рыжеволосая женщина, обиженная тем, что Лаврентий отшвырнул ее, зло посмотрела на Долли.

— Здравствуйте, милочка. Какая прелесть — вы в мужском костюме, это очень возбуждает, — иронично заявила она и обошла вокруг княжны, — вы староваты для нас, но я подумаю, возможно, вас можно будет использовать как мальчика.

Женщина засмеялась, протянула руку к лицу Долли и легко похлопала девушку по щеке. Полы капота, который Илария придерживала руками, разошлись, и княжна с ужасом увидела голое тело женщины. Лаврентий, наблюдавший за Долли, всё понял. Сжав руку княжны как клещами, он потащил девушку вглубь дома. Долли упиралась, но мужчина был намного сильнее и не церемонился с ней. Ударив ее ногой под колени, он, резко дернув за руку, перебросил княжну через плечо и понес по коридору. Через минуту Островский толкнул дверь какой-то комнаты и, войдя, бросил девушку на кровать.

— Очень сожалею, дорогая, что не довел свои ухаживания до торжественного предложения руки и сердца, но вы сами виноваты, что явились сюда без спроса. Теперь вы выйдете из этой комнаты только моей женой, — зло бросил он и вышел, заперев дверь снаружи на ключ.

Девушка с ужасом слушала, как со скрежетом поворачивается ключ в замке, как Лаврентий его вынимает. Он, как видно, уронил ключ на пол, потому что Долли услышала стук падающего предмета и ругань Островского. Потом раздались его шаги, они удалялись в сторону входной двери.

— Господи, спаси меня! — воскликнула Долли. Она села на кровать и осмотрелась.

Комната была явно жилой и принадлежала женщине. Она увидела черное платье и платок, небрежно брошенные на стул, стоящий перед туалетным столиком. Свет проникал только в щель под дверью, а окна были задернуты плотными линялыми шторами. Девушка сползла с кровати и подошла к окну. Отдернув шторы, она поразилась. Снаружи окно было плотно забито досками. Княжна с недоумением смотрела на заколоченное окно. Зачем забивать окно снаружи, если в комнате живут?! Она подбежала к двери и дернула ее — конечно, дверь не поддалась.