— Как хорошо, что мы переехали в это имение, здесь гораздо лучше, чем в промозглой Курляндии, здесь такой теплый климат и такая прекрасная, плодородная земля, — обратилась она к Анфисе, отдавая служанке садовый инструмент. — Я устрою здесь замечательный сад, и у меня будет множество клумб, только жаль, что пока приходится сажать полевые цветы, пора начинать устраивать клумбы с благородными цветами.

Она услышала стук копыт — это ее «малыш» возвращался с прогулки. Илария радостно встрепенулась и пошла ему навстречу. Она так давно обожала смуглого высокого мужчину, что уже не вспоминала, что мужчин было двое — в ее изломанном сознании Валерьян и Лаврентий слились в один образ обожаемого малыша. И сейчас, при виде высокой фигуры, темных волос и черных глаз у женщины быстрее забилось сердце, и она счастливо улыбнулась.

— Мой дорогой, смотри как красиво, одна клумба — из ромашек и одна — из васильков, но в нашем саду не хватает благородных цветов, — сказала она, взяла любовника под руку и повела к дому, — что ты думаешь о наших цветах?

— Дорогая, в этом вопросе все должно быть так, как хочешь ты, выбирай сама, — миролюбиво заявил Лаврентий. Он заглянул в глаза любовницы, пытаясь определить, можно ли с ней говорить о серьезных вещах, или она опять погрузилась в горячечный туман игры. — Послушай, нам нужно очень серьезно поговорить.

— Хорошо, дорогой, только ты дай мне свой альбом, я хочу выбрать цветы для нашего сада, — предложила женщина, прижалась к Лаврентию и засмеялась, — пора нам переходить на садовые цветы.

— Ты, как всегда, права. Пойдем, я дам тебе альбом и расскажу, какой у меня план, — пообещал Лаврентий и увлек женщину в дом, радуясь, что Илария сама подсказала ему, как можно убедить ее в правильности своих поступков.

Октябрь принес в Ратманово утреннюю прохладу, но дни оставались теплыми, а небо было ясным. Близилась к концу жатва, почти все поля уже были покрыты короткой золотистой стерней, а в садах убрали яблоки. Довольные хозяева поместий подсчитывали доход от продаж урожая этого благодатного года, и начиналась веселая пора осенних праздников, отмечавшихся по очереди почти во всех имениях губернии.

Первым, по традиции, открывал череду гуляний престольный праздник церкви села Троицкого в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Радушный хозяин барон Тальзит, как старый холостяк, поступал очень просто: для крестьян, съезжающихся со всех соседних деревень, расставлялись столы с угощением на площади около церкви, а для «благородных» гостей столы накрывались на лужайке в конце барского сада. Обычно праздник в Троицком проходил всегда одинаково: молодежь, быстро перекусив, убегала на церковную площадь участвовать в народных забавах, а старшее поколение переходило в дом, где уже стояли наготове ломберные столы. Игрокам предлагалось множество графинов с наливками, настойками и столовым вином, за приготовлением которых хозяин наблюдал лично, считая это делом первостепенной важности.

Княжны Черкасские, вместе с внучатыми племянницами барона Мари и Натали, сбились с ног, стараясь, чтобы праздник получился на славу. Из цветной бумаги было вырезано множество гирлянд, цветники и оранжереи Ратманова были изрядно прорежены, чтобы букетов хватило на все столы и украшение комнат. Убранные на полки кладовой с прошлого года скатерти были поглажены, посуда перемыта, а все дворовые девушки под руководством Долли уже неделю оттирали дом в Троицком до зеркального блеска.

— Всё хорошо, — вынесла свой вердикт княжна, последний раз пройдясь по дому и радуясь, что всё получилось удачно.

Молодые хозяйки не ударили в грязь лицом: мебель и полы были натерты, столы в доме и саду расставлены, посуда, приготовленная на завтра, сияла в большом буфете в столовой. Повариха Агаша еще со вчерашнего дня забрала себе в помощницы половину девичьей, и горы хлебов, кулебяк, пирогов высились на всех столах в большой кухне барского дома и занимали все кладовые, примыкавшие к ней. Пивоварня в поместье работала без устали уже месяц, и бочонки с ячменным пивом, белея залитыми воском пробками и уложенные рядами, заняли все место вдоль ее кирпичных стен.

В село уже отправили бычка и несколько баранов, которых завтра зажарят на большом костре в центре площади. Для соседей-помещиков Долли с крестным запланировали на обед заливное, жареных цыплят, оленину под французским соусом, расстегаи и рыбу, а для молодежи — пирожные. Все шло по плану, поэтому, успокоившись, она отпустила своих сестер и племянниц барона с Дашей Морозовой в дом учителя. Девушки хотели последний раз в этом году искупаться, пока горячее солнце еще прогревало воду в Усоже. Привезти обратно их должен был Александр Николаевич, отправившийся на площадь к церкви посмотреть за приготовлением к завтрашнему празднику.

Веселые голоса и стук колес на подъездной аллее возвестили о возвращении купальщиц. Долли вышла на крыльцо, яркое солнце светило ей прямо в глаза, и пришлось приложить руку ко лбу, затеняя их, чтобы что-то разглядеть. Коляску барона, где на заднем сидении, плотно прижавшись друг другу, сидели все четыре девушки, а на переднем восседал Александр Николаевич, сопровождал верховой. Когда они подъехали к крыльцу, Долли с удивлением узнала во всаднике своего тайного знакомого Лаврентия Островского.