— Как успехи?

— Порядок, — ответил Сухов, не вдаваясь в подробности.

Машинисты приютили Володьку в своем кубрике. Здесь было тепло и уютно. Вечером он почти вдоволь наелся перлового супа. За ночь выспался. Даже сказочный сон видел. Будто летел он на воздушном шаре через море и отца повстречал. Отец промчался мимо на краснозвездном истребителе. Совсем близко мелькнуло его лицо. «Держись, сынок, шторм надвигается!» — услышал Володька, но ответить ничего не успел. Самолет исчез, а на море началась буря. Воздушный шар понесло, завертело, потянуло вниз, в кипящие волны.

Володька испугался и проснулся. И не сразу понял, где находится. Рядом слышались приглушенные шаги, сдержанное дыхание, тихий говор. Он приоткрыл глаза и увидел Степана — тот увязывал какой-то парусиновый мешок. В глубине кубрика маячили фигуры еще трех матросов, незнакомых Володьке. Из их разговора он уловил обрывки фраз: «пока не надо, пусть отоспится», «заморенный больно», «еще не докладывали», «сложный вопрос».

«Про меня говорят», — догадался Володька и отвернулся. Значит, он вроде бы в гостях. А что с ним будет дальше? Вот бы насовсем здесь остаться! Он бы на корабле все делал, даже из пушки стрелять научился. Нет, вряд ли оставят. Скорее всего отправят домой. А там? Опять один?..

Раздумья Володьки прервал старшина Сухов, тронул его за плечо:

— Володя, попей-ка чайку.

Володька зашевелился, открыл глаза. Сухов сидел рядом с ним, на краю рундука. В одной руке он держал жестяную кружку, в другой — ломтик хлеба.

Посреди кубрика за столом расположились моряки. Большой медный чайник, источая пар, гулял по кругу.

— Спасибо. — Володька приподнялся, взял кружку и хлеб. Старшина, чтобы не смущать его, отошел к столу. Ел Володька не торопясь, стараясь не уронить ни крошки хлеба. Когда он закончил, Сухов подсел снова.

— Согрелся чуток, малец-удалец? — спросил весело.

— Согрелся. — Володька благодарно посмотрел на старшину.

— Ну-ну, молодцом… — Лицо Сухова вдруг посерьезнело, стало озабоченным. — А теперь… видишь, какое дело… Надо тебе начальству показаться. Сейчас общий сбор будет… Ну и… Словом, своим ходом сможешь?

И как бы в подтверждение его слов, в кубрике прозвенел звонок. Из динамика, висевшего над массивной металлической дверью, строгий голос приказал: «Команде построиться на юте!»

Володька не понял, что означает слово «ют», но спросить постеснялся. «Потом узнаю», — решил про себя.

Моряки стали быстро собираться и выходить по трапу наверх.

Подошел Степан, приветливо кивнул Володьке.

— А Довгань-то еще не знает? — спросил у Сухова.

— Нет еще, сразу командиру доложим.

— Смотри, как бы осечки не вышло.

Разговор велся тихо, намеками, но Володька понял: опять о нем речь. Решалась его судьба. В груди у него что-то сжалось. «Так и есть, — мелькнула тревожная мысль, — отправят домой». И ему захотелось без промедления решить этот вопрос.

— Дядя моряк, — робко обратился он к Сухову, — а можно мне на корабле остаться?

Старшина глянул на него как-то по-особенному тепло, дружески похлопал по плечу.

— Конечно, можно… Останешься… — И после небольшой паузы добавил: — Если получится… Соображаешь?

Володька не представлял, что именно должно получиться, но тем не менее согласно кивнул головой:

— Понятно.

И лишь унылая улыбка выдавала его сомнения.

— Ну вот и договорились, — ободрил его Сухов. — А теперь быстро собираться и на ют — на корму, значит.

«Ют — это кормовая часть палубы», — отметил Володька, довольный своей догадливостью.

— И выше голову, — добавил Степан. — Флот бравых любит.

На верхнюю палубу Володька вышел вместе с ними. С любопытством оглядываясь по сторонам, пробрался на корму, где выстраивался экипаж «Галса», и занял место в строю, как велел Сухов: во второй шеренге, на левом фланге отделения машинистов, как раз рядом со Степаном. Моряки с нескрываемым интересом рассматривали его. В стеганой ватной телогрейке, красноармейском шлеме и старых отцовских сапогах, которые были велики, выглядел он в строю моряков странно. И сразу привлек внимание командира тральщика «Галс» капитан-лейтенанта Приходько. Обходя строй, капитан-лейтенант остановился напротив отделения машинистов и спросил:

— А это что за диво?

Он повернулся к стоявшему рядом мичману Довганю. Тот лишь развел руками:

— Не могу знать, — и сердито зыркнул на Сухова.

По спине у Володьки побежали мурашки. Он еле стоял на ногах, но голову все же старался держать, как советовал Степан, высоко и прямо.

— Разрешите доложить, товарищ командир, — отозвался из строя Сухов. — Мальчонка это, вчерась в городе подобрали.

— Что значит «подобрали»? — нахмурился командир.

— Я же посылал вас запчасти искать, — раздраженно вставил Довгань.