— А скажи: какая специальность тебя больше всего привлекает?

— Морская, — выпалил Марат.

— Это понятно, — согласился отец. — Но у моряков бывают разные специальности. Рулевой, сигнальщик, комендор, радист, электрик, моторист — тьма-тьмущая специальностей. Надо выбрать одну. И овладеть ею в совершенстве. На «отлично».

Марат задумался.

Действительно, как это он не сообразил? Без специальности ведь ничего не получится.

— А можно выбирать… эту самую… специальность? — неуверенно спросил он.

— Не можно, а нужно, — подтвердил отец.

— А изучать… прямо на корабле? — допытывался Марат.

Он с надеждой смотрел на отца.

— Нет, сын, на корабле изучать поздно. На корабле воевать надо. И набираться опыта. А получают специальность в учебном отряде; есть такое заведение на флоте.

— Все-все?

— Все матросы без исключения.

— Значит… — Марат не решался закончить фразу. — Сначала в учебный отряд?

Вообще-то, об учебном отряде он слышал и раньше, но ему казалось, что в военное время, когда враг у ворот города, все происходит гораздо проще.

— Выходит, так, — облегченно вздохнул отец. — Кстати, в нынешнем году там организовано специальное подразделение для таких неистовых, как ты. Называется «рота юнг». Там мальчишки готовятся стать моряками. И форма у них морская, только ленточки на бескозырках завязываются бантиком. Но это временно, пока учатся. Хочешь туда?

У Марата перехватило дух. Вот здорово — рота юнг. Он будет юнгой!

— А сражаться с фашистами пустят?

— Конечно, обязательно. Для этого и учат: защищать Родину, бить врагов. Значит согласен?

— Согласен.

— А матери сегодня же напишем письмо. Она там, наверное, с ног сбилась, разыскивает тебя.

Последнюю фразу отец произнес с грустью, но укора в его словах Марат уже не почувствовал.

Идти домой им не пришлось. Как выяснилось, квартира, в которой жили Есиповы, была полностью разрушена во время недавнего артиллерийского обстрела. В нее угодил крупнокалиберный снаряд. Отец жил в служебном кабинете, здесь же оставил и сына.

Весь вечер Марат сочинял письмо матери. В подробности вдаваться не стал, сообщил только, что вернулся в Ленинград, встретился с отцом и поступает в юнги. И что надеется в скором времени попасть на боевой балтийский корабль. В заключение написал: «Обещаю тебе, мама, с честью выполнить свой долг, тебе не придется краснеть за меня». И подписался: «Твой любящий сын Марат».

Спать улегся на железной койке, стоявшей в углу отцовского кабинета. Отца куда-то срочно вызвали. Монотонно отдавался в ушах мерный стук метронома в репродукторе, похожем на большую черную тарелку. Несколько раз тишину ночи нарушали отдаленные выстрелы зениток.

Несмотря на усталость, Марат долго не мог заснуть. Свернувшись калачиком, он немигающими глазами смотрел в темноту. Снова и снова всплывали в памяти подробности его далекого путешествия. Потом ему привиделось бурное море, красавцы корабли, разрезающие острыми форштевнями пенные гребни волн. То и дело вспыхивали сполохи артиллерийских залпов. А он, Марат, в матросской форме стоял на ходовом мостике у штурвала и, не спуская глаз с компаса, старался удержать свой корабль на заданном курсе.

Прошло несколько месяцев. Однажды ясным апрельским днем 1943 года по гранитной набережной Невы от Летнего сада к Литейному мосту шли трое мальчишек во флотской форме. Добротно сшитые, с иголочки, бушлаты и брюки ладно сидели на их стройных фигурах. На бескозырках золотым тиснением играли слова: «Краснознам. Балтийск. флот». Однако концы ленточек не развевались свободно за спиной, а были сложены бантиком на правой стороне околыша. За плечом у каждого висел туго набитый мешок, по-флотски — киса.

Настроение у юных моряков было приподнятое. По всему чувствовалось, что в жизни у них происходит что-то важное. И разговаривали они весело.

— Повезло нам, ребята, — сказал один, высокий и худощавый, по имени Сашок. — С корабля на корабль перебазируемся.

— Прямым курсом, — бойко подхватил другой, круглолицый, полный. — Прощай, «Комсомолец», здравствуй, «Полярная звезда».

— А ты не боишься похудеть, Дима? — подтрунил над ним Сашок. — У подводников служба тяжелая, только поворачивайся.

— На флоте везде надо шевелиться, — сказал Дима. — Зато у подводников паек… — Он блаженно закатил глаза. — Объеденье!

— Ты и на «Комсомольце» не терялся. Наверное, нарочно наряды вне очереди получал, чтобы лишний раз на камбуз прорваться.

— Ну уж, не загибай, Сашок, — возразил Дима, — не так уж много было нарядов. А полнота у меня природная, я даже на береговом блокадном пайке не мог похудеть. Вот и Есипов может подтвердить.

— Шутки шутками, братишки, а подумать есть над чем, — вступил в разговор Марат. — Как бы нам не застрять на этой «Полярной звезде». Название-то громкое, а ведь это всего-навсего плавучая база. И подводниками мы не будем.