"Наверное, для всех нас это один из редких шансов почувствовать себя частью команды".

Возле костра, на котором жарили стыренные в ближайшей продуктовой лавке сардельки, стоял оружейный фургон. В кузове сидел парень очень мрачного вида с пулеметной лентой через грудь и винтовкой на коленях.

– Привет, - сказал Термит, - мне нужны боеприпасы.

Оружейник смерил его взглядом и молча кивнул на ящик с автоматными патронами.

– И... мне бы пригодился пистолет. Если у вас есть.

– Хм.

Парень некоторое время размышлял, потом хлопнул ладонью по открытому кейсу:

– Бери этот. Пижонская модель, даже с целеуказателем. Патроны девятимиллиметровые, сможешь пополнить запас, если грохнешь пару мусоров.

– Спасибо.
– Термит перезарядил автомат, а пистолет спрятал во внутренний карман куртки.
– Есть какие-то новые приказы?

– Пока нет, но вам всем скоро придется закругляться. Врассыпную и по домам, пока армейские не нагрянули.

– Нам?

– Цивилам. Вы уже сделали свое дело. Дальше - не ваша война.

"Черта с два они пойдут по домам. Скорее, останутся мародерничать и палить по окнам, пока их не снимет пуля профессионала".

Термит отошел в сторону, присел на поваленный столб.

– Привет, красавчик.

– Что?

Он обернулся, машинально вскинув автомат. Аромат терпких и сладких духов на мгновение перебил запах пороха и гари. Пламя костра отразилось в рассыпавшихся по плечам волосах: пряди были золотого и алого цветов, цветов осени.

– Здравствуйте, - наконец, выдавил Термит.

Девушка села рядом. Она выглядела очень юной и свежей, будто только что проснулась. Тонкая куртка с фосфоресцирующими молниями и обтягивающие джинсы обрисовывали ладную фигурку.

– Шла бы ты домой, детка. У тебя хоть оружие есть?

Она приблизила свое лицо к нему и выдохнула, обдав теплым дыханием:

– Есть.

Мягкие губы коснулись губ Термита. Кончик языка игриво прошелся по его зубам.

– Курва!

Термит вскочил, одновременно отталкивая девицу. Паническое озарение разорвалось в мозгу, как граната. Он обвел лагерь взглядом и с ужасом увидел целующиеся пары.

– Нет! Стойте! Это...

– Молчать, - приказала девушка.

Слова застыли в его глотке. Скованный отчаянием, он снова опустился на столб. Сознание раздвоилось. То, что было им, Термитом, ушло на глубину, а всплыло какое-то странное тупое существо, которое только и ждало команды.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем над головой послышался тяжелый стрекот. Небесное чудовище, бронированный вертолет федералов, медленно плыл между башнями небоскребов. Его прожектора освещали-обнажали город. Когда он обогнул серебряный столп Церкви новостей, в воздухе запели ракеты. Огненные сферы разбухали, пытаясь поглотить вертолет, но он неизменно вылетал из пламени, ничуть не поврежденный.

Бойцы и цивилы на площади задрали головы, рассматривая его. Круг света от центрального прожектора пробежался по их лицам и замер, освещая лишь выложенную "елочкой" брусчатку.

– Охотник!
– раздался искаженный усилителем голос.
– Охотник, я приказываю тебе выйти в освещенный круг! Повторяю...

Термит вздрогнул. Наконец-то! То, чего он так ждал - ясный приказ. Желание повиноваться чужой воле было удовлетворено. Кто-то знал, что ему надлежит делать. В глубине души что-то орало и билось в бессильной панике - но какое ему теперь дело до этого существа?

Он встал, легким шагом прошел вперед и радостно переступил границу света и тьмы. Прожектор ослепил глаза, из них полились слезы, затуманивая взгляд.

– Охотник! Я сказал - настоящий Охотник!
– надрывался голос.

Термит сморгнул влагу и осмотрелся. Рядом с ним стояло несколько человек, а из лагеря анархистов подтягивались остальные.

– Вашу мать!
– выругались со стороны Церкви.
– Это что, контримпульс?
– голос вдруг показался Термиту знакомым.
– Отлично, охотнички, слушай мою команду - всем!
– бежа-а-ать!

Вертолетчик заорал было что-то в ответ, но тут вся башня Церкви новостей грохнула музыкой. Жарко забили барабаны, завыли электрогитары. Площадь завибрировала от этих звуков, а охотники, повинуясь команде, бросились врассыпную.

Пулеметы вертушки застрочили поверх голов, зашипели газовые бомбы. Ядовитое облако стремительно разворачивалось, накрывая собой всю площадь - но она была уже почти пуста.

43. Поверженный

– Спи, дитя мое, усни, сладкий сон к себе мани...