Женский голос шепотом напевал колыбельную. Ребенок скулил и хныкал, а мать все повторяла монотонно одни и те же слова.

"Я тоже из всех песен помню одни припевы".

Термит закашлялся. Он лежал на чем-то твердом. В горле першило, глаза болели. Почему-то его лицо было мокрым, как и куртка спереди.

– О, задергался!

Послышались шаги, потом звук пощечины. Лишь через несколько мгновений Термит понял, что ударили его. Попытался сгруппироваться, закрыть голову руками. Его поддержали, помогли сесть.

– Что?

Попытка открыть глаза принесла режущую боль. В белесом тумане плавали цветные пятна.

– Термит? Слышишь меня? Термит?

Еще один удар.

– Да. Хватит бить.

– О'кей. Прости.

– Глаза болят.

– Это из-за газа. Я тебе промывал, но можно еще. Ты, заткни своего мальца и помоги!

Пение прекратилось. Пахнуло духами, женская рука убрала прядь волос со лба и густая жидкость заструилась по лицу. Термит держал глаза открытыми. Это оказалось несложно: прохладная влага приятно омывала воспаленные глаза.

– Ну, как теперь?

Вытерев глаза и проморгавшись, Термит вздохнул с облегчением:

– Все отлично.

Рядом стояла женщина в порванном лиловом платье, с всколоченными волосами. В руке у нее была открытая пачка молока. За ней устроился на краешке офисного стола Сеня-биореактор.

– Привет.

Серый осенний свет заливал обычнейшее конторское помещение: кипы бумаг, дешевые компьютеры, ксероксы, принтеры. В кресле у стены сидела девочка лет тринадцати и безуспешно укачивала орущего младенца.

– Спасибо, - Термит благодарно кивнул женщине.

Она слабо улыбнулась и вернулась к ребенку.

– Ты потравился газом, который пустили феды, - объяснил Сеня.
– Я подобрал тебя на улице.

– Понятно... А как все наши? Я знаю, что Сектант был на улицах. Он мне звонил.

Сеня пожал плечами:

– Черт его знает. Наверное, подстрелили охотники или федералы. Этот идиот в самую гущу драки лез.

Термит вытер лицо, поднял пакет с молоком и сделал несколько больших глотков. В голове шумело, события ночи казались далекими и нереальными.

"Вот в чем заключался сюрприз синдиката и Мордреда. Они скопировали мою идею. Впрочем..."

– А этот хакер, Мордред, он потом выступил с заявлением? Я слышал, на улицах было много людей под импульсом.

– Нет.

– Ты уверен?

– Ну, я тоже был в центре событий. Думаю, если бы он что-то передал через телевидение или бигборды, я бы услышал. Но он такой же урод, как и Охотник.

"Заявления не было... Из-за того, что план провалился, или просто у Мордреда не было возможности? Например, если он сейчас лежит в реанимационной палате..."

– ...так ты поможешь?
– продолжал Сеня.

– Да, конечно, - машинально ответил Термит.

Они спустились на первый этаж офиса. У дверей стояла старая поцарапанная "элегия" с открытым багажником. Улица выглядела пустынной. О массовых беспорядках напоминали только пепел и обрывки горелой бумаги, которые ветер гонял по асфальту.

– Сначала его.

Сеня указал на прислоненный к стене плоский телевизор-проигрыватель. Большой экран, масса примочек, известный производитель.

– Это откуда?
– Термит взялся за край.

– У них тут комната для презентаций. Я кое-как до двери доволок, но поднять в машину не вышло - тяжелый черт и громоздкий.

– Мародерничаем, значит.

Сеня лишь что-то невнятно пробубнил.

– Смотри, чтоб не поймали, когда будешь добычу продавать.

– Знаю я, кому толкать, не маленький. А если что - меня депутат отмажет.

– Какой депутат?

– Дядька один. Вытащил его из-под завала ночью.

Покончив с телевизором, Термит вернулся в офис. Хотелось пить. В конце улицы был разгромленный продуктовый магазин, но мародерничать там при свете дня не хотелось.

В зале для презентаций все перевернули вверх дном. Опрокинутый длинный стол лежал на подоконнике, через круглые отверстия в столешнице пробивался свет. Кресла и шкафчики подпирали заграждение. На синем синтетическом ковре сидел человек в костюме служащего и увлеченно работал за ноутбуком. Его лицо выглядело бледным и осунувшимся.

– Джонсмит?!

Термит запнулся о валявшийся на полу системный блок и чуть не упал. Мужчина так и не оторвался от компьютера.

– Черт, Джонни, вот уж не ожидал!