"Он не Охотник. Конечно же нет. Я уверена в этом. Наша бурная ночь после событий в Пейнтболе - всего лишь совпадение".

Ее сомнения растаяли, как снег, на душе было спокойно и радостно.

– Что ты сидишь? Пойдем. Потанцуем!

– Нет, погоди. Мы же встретились для разговора.

– Ну давай поговорим.

Она решительно набросила на плечи плащ. Предстоящее выяснение обстоятельств уже не пугало ее.

Они выскользнули на улицу. Там было темно и холодно, но это было даже приятно после духоты зала. Некоторые из гостей тоже прогуливались по улице, курили и шумно смеялись.

Каблучки Анны звонко цокали по асфальту. Она увидела парочку - он во фраке с чужого плеча, она - в пластиковом переливающемся платье, стоят и целуются. Схватив Термита за руку, она заставила его остановиться и прильнула губами к его губам. Но он с непривычной холодностью отстранил ее:

– Погоди.

– Ты не любишь меня?

Это был первый раз, когда кто-то из них вымолвил это слово. До сих пор они говорили о чем угодно, только не о любви.

По лицу Термита пробежала едва заметная тень. Отголосок боли, расшифровала Анна.

"Может быть, он боится, что я начну плести чушь о свадьбе и детишках? После почти года столь приятных встреч только секса ради?"

Она едва не засмеялась.

– Ты была права. Я преступник, - сказал Термит.
– В последнее время я сделал много такого, из-за чего меня могли бы посадить. Если бы узнали.

В свете фонаря его лицо было жестким, с резкими тенями. Но Анне было достаточно выражения его глаз и тона его голоса, чтобы знать - он сказал правду.

Она спросила:

– Ты выполняешь грязную работу для синдиката?

– Да.

Это было правдой.

– Убиваешь для них?

– Пока до этого не дошло.

И это было правдой.

"Если я сейчас спрошу про Охотника, он ответит мне, и я буду знать наверняка... Хотя зачем? Я и так знаю".

– Значит я любовница мафиози? Постарайся выпутаться из их сетей, дорогой - не ради меня или закона, а ради себя. Синдикаты могут дать тебе и легальную работу.

– Иногда и дают.

– Но даже если ты кого-то убьешь, я буду молчать. А если тебя приведут ко мне на допрос, я подделаю данные. Но оплакивать тебя я не собираюсь! Если ты позволишь пристрелить себя, я тебе голову оторву!

– Я не позволю.

Термит улыбнулся и поцеловал Анну, как обычно, крепко и страстно.

Про Охотника она так и не спросила.

36. Стиратель

Золотые, выгоревшие на солнце травы высились почти до пояса. Жаркий воздух над ними был густым, как домашняя наливка, он пах сеном и медом. На краю поля зеленой стеной высились деревья. Лес был диким и темным, но на границе как стражи стояли в ряд старые липы, явно посаженные человеком. В центре поля росла яблоня-дичок, ее кудрявые ветви почти касались земли, создавая зеленый шатер.

Термит медленно осторожно вдохнул. Пьянящий воздух заполнил его легкие, он был таким густым и вкусным, что его было жалко выдыхать.

Вокруг царило безмятежное лето. Черные быстрые стрижи носились в глубоком небе как маленькие бомбардировщики, ветер гнал золотистые волны по травяному морю.

"В чем подвох?"

Термит сорвал с ветки твердое незрелое яблоко, зачем-то сунул его в карман и зашагал к лесу. Когда он подошел к липам, в глубине чащи мелькнула тень. Термит вздрогнул, но это лишь большой олень осторожно пробирался среди орешника.

Под пологом леса было прохладно и немного сыровато. Пахло землей, прошлогодними гниющими листьями и водой. Тихо ступая по мягкой подстилке, Термит обошел заросли орешника и молодой ольхи. Там, извиваясь как серебряная змея, по укромной ложбине тек ручей. Знакомый олень поднял голову. С его подбородка капала сверкающая вода, на боках лежали пятна солнечного света, пробивающегося сквозь листву.

– Привет, - сказал Термит.

Карие глаза животного посмотрели на него спокойно и задумчиво. А потом олень, ничуть не испугавшись человека, снова склонил шею и продолжил пить.

Термит улыбнулся и присел на корточки на берегу. Ему вдруг очень захотелось зачерпнуть этой прозрачной воды, которая даже на вид казалась ледяной. Он протянул руку, подставил под серебристые струи сложенную ковшиком ладонь. В первый миг его обожгло холодом, но потом ощущение сгладилось. Между его пальцев тянулись хрустальные нити.

"Это прекрасно".

Ветер колыхнул ветки деревьев, и Термит увидел краем глаза, что там, за ручьем, чистый свет и мягкие тени сплетаются, создавая колонны и арки, вплетаются в цветочные изгороди и уткрывают чудесным орнаментом стволы деревьев.