"Ублюдок, развлекается, мерзавец, пока я... пока я..."

Он не мог ответить самому себе, что же хочет сделать. Казалось, его потаенными желаниями управляет кто-то другой.

И тут один из молодых полицейских сгреб выигрыш со стола, где резались в очко, и вышел в коридор. Он шел, оглядываясь по сторонам и теребя ширинку.

– В туалет хочешь?
– пророкотал Никотин сзади.

Пацан обернулся:

– Ага.

"Мне не нужно, чтобы он обмочился", - подумал Никотин.

Он отвел парнишку к лестнице и показал ему ядовитое озеро. Тактично отвернулся и подождал, пока мусор закончит свои дела. Хотелось то ли выпить, то ли покурить, то ли поесть чего. Никотин массировал пальцами виски и плавно, размеренно дышал через респиратор.

– Спасибо, - сказал полицейский.

– Угу, - пробормотал Никотин.

Он прижал мусора к стене, правой рукой задрал ему подбородок и с почти волчьим рыком вцепился ему в горло. Сначала зубы скользили по плотной, соленой от пота коже, но скоро Нику удалось ее прокусить. Его рот наполнился чужой кровью.

"Контакт жидкостей. Вот тебе контакт".

Он чуть разжал зубы и водил по краям раны языком, позволяя смешаться своей слюне с кровью полицейского.

Мусор кричал. Отчаянно, без остановки - но маска прекрасно заглушила вопли.

Его кровь, смешанная с потом, была соленой.

Пальцы Никотина барабанили по пластиковой стене, и он почти физически ощущал, как та разогревается и начинает испускать яд.

Мусор сорвал маску и жадно вдохнул отравленный воздух.

Его крик сменился хрипом, а потом он просто безвольно опустил голову.

Никотин отошел и взглянул на паренька. Глаза того были мутные; явно начало действовать зелье Охотника. Это было страшно, хотя все полицейские и относились к ненавистным, презренным тварям.

Дрожа, Никотин вытер окровавленный рот и надел маску. Его внезапно прошибло холодом, а он ненавидел холод. Когда было холодно, он сразу вспоминал пустые вокзалы, и дешевые бары, и фойе какого-то института, где он притворялся местным вместе с черной кошкой, которая сидела на его коленях, пригревшись. Он вспоминал приятеля, заснувшего по пьяни на морозе... насмерть. Да и протез в левой ноге сразу отзывался болью на холод.

– Мусора...
– прохрипел Никотин.
– Ты найдешь для них подарок в стене.

Полицейский пялился на него остекленевшими глазами. Кровь стекала по шее, расплывалась черным пятном по синей куртке. Никотин поправил воротник мусора, так, чтобы он прикрывал рану. Потрепал подопечного по плечу и ушел, не оглядываясь.

Когда он скрылся в тени, полицейский начал действовать. Он обходил периметр, методично отдирая пластмассовые панели со стен. Под одной из них обнаружились спрятанные шприцы. Полицейский улыбнулся им туманной улыбкой и осторожно переместил в карман.

Он быстро взобрался по лестнице.

Шею, как шарфом, охватила пульсирующая боль. Зато дышать было легко - без маски же. Полицейский попытался вспомнить, почему он должен надеть маску, но никаких резонов в голову не пришло. Дурацкая вещь была выброшена в лестничный пролет. Гулко стукаясь о железные ступени, она упала в темноту.

Полицейский нащупал шприц в кармане и вошел в игральный зал. Несколько человек уставились на него в удивлении.

Он обвел зал взглядом. Более трети картежников оказались переодетыми мусорами. Он не помнил, откуда у него эти знания, но многих он мог бы назвать по имени. Его пальцы сжались в кулаки. Ненависть бурлила в горле, даже начало подташнивать. Поддельные звезды злобно светились-скалились со стен, будто догадываясь о его чувствах.

Полицейский прикрыл глаза, и перед его внутренним взором промелькнули кровавые, мрачные картины. Он хотел их всех убить. Содрать с живых кожу, медленно выпустить кишки и заставить проклятых мусоров жрать собственное дерьмо. Причин этой ненависти он тоже не помнил.

– Паш, ты в порядке?

Голос был знаком, и от него ярость спазмом сковала горло. Полицейский молча поманил мусора. Они вышли в коридор, свернули за поворот.

– Ты весь бледный. Где твоя маска?

Не говоря ни слова, полицейский выдернул из кармана руку с зажатым в ней автошприцом и вонзил в шею заботливому собеседнику. Тот закричал, но его собственная маска заглушила вопль.

Полицейским навалился всем телом на противника и прижал его к стене. Одновременно он достал из его кармана рацию. Она была настроена на постоянную трансляцию: даже теперь кто-то слушал их разговор.

– Да все путем!
– громко и весело сказал полицейский.
– Пойдем еще сыграем в дурака.

И поставил громкость принимаемого сигнала на ноль. Совсем уничтожить рацию было нельзя, это немедленно подняло бы тревогу.

Человек у стены уже не сопротивлялся. Он прислонился к панели, на которой было изображено солнце: злой техно-ангел в противогазе и с пылающим желто-алым нимбом.