Они вернулись в зал. Полицейскому уже полегчало, ненависть не распирала изнутри. Он весело обвел картежников взглядом, чувствуя себя так, будто смотрит через прицел. На этот раз выбор пал на белобрысого грузного мужчину, игравшего в очко. Полицейский поманил его рукой:

– Разговор есть, пойдем со мной.

Ворча, мусор поднялся со своего места:

– Да в чем дело-то? Ты маску потерял?

Пришлось просто схватить его за руку и так вытащить в коридор. Когда игла автошприца пробила кожу, из зала послышался длинный низкий вопль, заглушивший тихий хрип мусора.

Полицейский отпустил жертву и побежал вперед по коридору. Справа и слева крутились галактики, вспыхивали солнца и ртутными каплями сверкали звезды. Пробитые панели щерились черными дырами. За тонким слоем реальности таилась затягивающая неумолимая пустота.

Наконец он достиг удобного поста - за крутым поворотом в стене между пульсаром и фиолетовой туманностью, похожей на телячье легкое, пряталась укромная ниша. Полицейский спрятался в ней, скрылся в тенях и затаился. В его руке чуть подрагивал новый шприц.

Отдаленные крики приблизились, потом послышался топот ног. Луч фонарика пересек стены крест-накрест, утонув во тьме ниши. Когда показались люди, полицейский пропустил трех первых, которые оказались гражданскими, и набросился на четвертого. Еще один мусор, еще одна вспышка ярости. Еще один укол.

Яркий белый свет ослепил полицейского. Кто-то смотрел, как игла опустошенного шприца втягивается назад, а потом негодяй прыгнул вперед.

Полицейский встретил его ударом в лицо, но лишь разбил руку о жесткую маску. Его самого впечатали в стену. А потом его снова ослепило, на этот раз острой болью, когда неизвестный ублюдок ударил в живот. Кашляя и задыхаясь, полицейский сползал по стене.

А потом его мучитель глухо произнес из-за маски:

– Не трогай меня!

Полицейский, съежившийся на полу, прикрыл голову руками, и противник шарахнулся от этого жеста, будто на него навели дуло пулемета.

– Не трогай меня!
– в его голосе слышался панический страх.

Отступая, он натолкнулся на недавнюю жертву, с воплем ужаса распластался на земле и пополз, подвывая, прочь, как раненый краб. А только что уколотый мусор махнул ему вслед окровавленной рукой. И повернулся к полицейскому.

В мечущемся свете фонарика блеснуло лезвие небольшого ножа, красное, будто его окунули в вишневое варенье.

– С-сука мусор!
– прохрипел полицейский, кидаясь навстречу.

Несмотря на сбитое дыхание, боль в шее и животе, ненависть придала ему сил. Он сбил противника с ног.

– Мусор!

Смачный пинок под ребра.

– Сволочь!

Еще один.

– Мразь!

Уходя от удара ненавистный мусор перекатился по полу, но это было уже не важно. По коридору бежали люди, и полицейский, повинуясь инстинкту, присоединился к ним.

Его лихорадило. Чужие фонарики казались дальними звездами, а намалеванные на панелях светила - людскими огнями. Пару раз он сильно ударился головой, пытаясь пройти сквозь стену. Но ненависть оставалась с ним и оставалась боль, которая эту ненависть подпитывала. А в кармане еще лежали заполненные шприцы.

Полицейский влился во всеобщий хаос, жаля и тут же скрываясь во тьме. Все время кто-то орал, трещали рассекретившиеся рации, топали по полу тяжелые сапоги. А он все прятался и колол.

Пару раз ему едва удалось разминуться с уже отведавшими шприца мусорами. Они размахивали порезанными руками, пытаясь все вокруг напитать своей кровью. Их остекленевшие тупые рыла были приятны. Как и крики их запаниковавших коллег.

Полицейский кружил по астрономическому лабиринту и, пересекая в очередной раз бывший картежный зал, отметил, что за ним следует хвост. Спрятавшись среди мерцающих колец Сатурна, он подождал преследователя. Тот двигался довольно медленно и неуклюже, грубо распихивая плечами туманности. Его плечи обтягивала черная куртка из псевдокожи, а маска была впаяна в мотоциклетный шлем. Из-за этого соглядатай походил на помесь стрекозы с Дартом Вейдером. Мусор - или нет?

Полицейский пересек межгалактическое пространство, держась за сгустками темной материи. Присел на корточки у пылающей звезды - ее оранжевые протуберанцы-щупальца обвивались вокруг ножек опрокинутого ломберного столика. Вакуум здесь был горьким на вкус. Зато удалось поближе взглянуть на преследователя. Похоже, он действительно не был мусором.

Придя к этому решению, полицейский потерял к соглядатаю весь интерес. Пусть ходит, если хочет. У него еще целых три шприца осталось!

Он отправился дальше.