– Пойдем. Как тебя зовут, кстати?

– Андрей. Но можно - Термит.

– Я Нинген. Пойдем.

Термит позволил себя увести в небольшую, прилегающую к скрипторию, комнатку. Как и в аналогичной лаборатории "Илюжнс Инкорпорейтед" посредине тут возвышался "гроб", а под потолком и у стен виднелось множество мониторов и датчиков.

– Хм, что бы тебе поставить для начала?
– скриптор подошел к терминалу у двери и стал рыться в электронном каталоге.

Термит снял куртку и расстегнул провонявшую потом и овощами рубашку. Он стоял лицом к скриптору, что выглядело совершенно естественно, и мог краем глаза заглянуть в файлы. На таком расстоянии прочитать текст не представлялось возможным, однако Термит успел кое-что понять о структуре картотеки. А самое главное - он видел, пусть и со спины, как Нинген набирал пароль.

– Вот! Это подойдет!

Термит улегся в "гроб", подставил вену под укол автошприца и принялся ждать. Памятуя о словах Кати, он старался гнать от себя страх и тревогу. Если войти в специфический импульс в состоянии стресса, слишком сильно повышаются шансы на то, что выйдешь из него уже слабоумным.

Холод обрушился неожиданно. Казалось, мышцы и кости становятся одним прозрачным куском льда. Замерзшие легкие пару раз раскрылись при вдохе, а потом замерли. Термит напряг гортань, пытаясь заглотнуть хоть немного кислорода - тщетно.

Он лежал в полной темноте, скованный холодом, и мысли медленно захватывала идея о неизбежной смерти. Пусть холод на самом деле лишь иллюзия, созданная проклятыми нано-структурами, но его тело реагирует на это фантомное состояние как на настоящее. А значит, очень скоро, когда в мозг не поступит должной порции кислорода, он отключится,. И тогда его или реанимируют, если скрипторам еще нужен тестер, или оставят подыхать, если большой нужды в новом работнике нет.

"Дыши, дыши, дыши, мать твою!"

Термит мысленно орал, но вдохнуть не мог. Еще ни одному человеку не удалось побороть действие импульса или слепка. Химические реакции и электронные сигналы всегда оказывались сильнее настоящих чувств.

Воздух, вдруг прорвавшийся по трахее, оказался колючим. Он пах железом, и казалось, что пытаешься затолкнуть в легкие связку сюрикенов. Но Термит дышал, тщательно, старательно и размеренно. С каждым вдохом чернота перед глазами таяла, уступая место глубокому закатно-желтому небу и красным скалам. Придя в себя, Термит понял, что стоит на вершине "столовой горы": на выветренной каменной колонне с плоским верхом и крутыми, отвесными краями. На лице чувствовалось тепло солнца, легкий ветерок ощутимо ерошил волосы. Термит наклонился и увидел пару запыленных сапог, в которые были обуты его ноги. Попробовал шагнуть правой - вышло. Сплюнул - отдающая железом слюна шлепнулась на камни.

"Да, исполнение и синхронизация отличные. Только..."

Термит не успел додумать мысль, как неведомая сила потащила его к краю горной вершины. Тело послушной марионеткой пробежало весь путь и встало у обрыва. Внизу кружились черные птицы, отсюда похожие просто на клочки черной тряпки, подхваченные ветром.

При всем желании Термит не смог отойти назад. Его глаза против его воли внимательно рассмотрели каменистую пустыню внизу. Гигантское расстояние от вершины до подножия тянуло. Пустота звала к себе, в падение. И когда черные птицы по крутой спирали взмыли вверх, Термит захотел закричать. Но и этого он сделать не мог. Его рвануло навстречу птицам. Навстречу земле.

Перья хлестнули по лицу ударом бича. Из глаз потекли слезы. Они срывались с ресниц и падали в пустыню, как и Термит. А он испытывал ужас и восхищение одновременно. Страх смерти леденил сердце, но огромное небо, ветер бьющий в лицо - это было прекрасно.

Земля дернулась навстречу и приняла Термита в свои жесткие, жаркие и пыльные объятия. Он чувствовал, как кости ломаются от этой ласки, как рвутся сосуды и сухожилия, как лопаются органы. Смерть не стала концом. Термит смотрел - внутренним взором?
– на выпавшие из глазниц глазные яблоки, раздавленные, в кровоподтеках, и метался от желания завыть к желанию рассмеяться. Ни того ни другого сделать он не мог.

Его перемалывало агонией целую вечность. Он уже верил, что нет на свете ничего, кроме этой пустыни и его разбитого тела посредине.

Термит открыл глаза и увидел ползущие столбцы чисел и линии графиков на экранах датчиков. Он увидел лицо Кати над собой и смутную фигуру скриптора в дальнем углу комнаты. Слух еще не вернулся, на зубах хрустела фантомная пыль.

В руках Кати блеснул шприц. Она проворно ввела его содержимое в вену, и только тогда Термит внезапно вспомнил, что вот он - реальный мир.

– Да живой этот тестер, живой! Зыркалами-то, вон, моргает!
– голос, несомненно принадлежал Нингену.

– Мне по закону о защите прав работников положен отдых!
– не слишком внятно сказал Термит.

– Ты в сознании!
– обрадовалась Катя.

Скриптор тут же отстранил ее рукой.

– А ну что, прошел импульс? Нормально себя чувствуешь?

– Да ничего.

– Ну и как тебе вещица? Хорошенько трахнула твои мозги, а?

– Синхронизация на высоте, техническая часть тоже. Но, как тестер нано-фильмов, не могу не сделать замечание по сюжету. Весь импульс тщательно создает ощущение симуляции реального тела. Но в концовке какого-то дьявола вид остается из глазниц, из глазниц, где уже нет глаз.