На свою беду все пятеро оказались из вполне приличных семей, да и сами отморозками не были - просто глупыми импульсивными подростками. Полиции пришлось потрудиться, заметая следы. Очень быстро организовали суд, на котором им, помимо хулиганства, пришили ограбление бензоколонки. Каждому милосердно дали на удивление маленький срок - с условием частичной коррекции личности.

Районный прокурор за утренним кофе прочел маленькую заметку в газете о судьбе юных хулиганов и разбойников. Обрадовавшись, он сообщил жене, что уже месяц этого ждал. Наконец-то появилось дело, где коррекция личности применена явно вне законных рамок.

Из колонии подростков привезли на допрос, потом туда же отправились судья и полицейские. Долгое разбирательство, потом реабилитация. Слова прокурора о том, что Термит и его приятели стали жертвами ужасной несправедливости, но они отомщены и, более того, случившееся с ними дало толчок к ужесточению правил коррекции и, вероятно, спасло многих других.

А потом дом, свой, но незнакомый, семья, о которой ничего не помнишь, близкие, к которым ничего не чувствуешь, потому что видишь их первый раз в жизни.

Каждый охотник желает знать, где сидят фазаны.

Каждый человек желает помнить приятные моменты своей жизни. Хочет, чтобы не таяли воспоминания о материнской заботе, поцелуях любимой, об аплодисментах восхищенных коллег. Плохие же воспоминания многие предпочитают отторгать. Не хочется помнить о неудачах и срывах.

Термит использовал диспетчеров как биореакторы. Приготовленная им матрица заполнилась свойствами их личностей - способностями к мнемонике. Девушки, которые, как он узнал из Интернета, убивают время игрой в "слепой пасьянс", наверняка обладают способностью помнить и вспоминать.

По вагону пронесся тягучий, заунывный вой. Пассажиры вздрогнули, Термит открыл глаза. Но это была лишь запись, прозвучавшая из динамиков. На подвешенных к потолку экранах началась новостная передача, и первым репортажем в ней оказалась история о произошедшем на Тисовой улице.

– Сейчас в мире немало людей, которые кустарным способом пытаются создать новые матрицы и слепки. Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения они тестируют все это на себе. Но негодяй с Тисовой улицы незаконно экспериментировал на других людях. Он не только преступник, он еще и трус!

– Отсоси, - мрачно пробормотал Термит.

Он машинально потер левую руку, где сгиб локтя был все еще заклеен пластырем после нескольких неудачных попыток уколоть в вену.

Субботний день неделей раньше был необычно жарким для начала осени. Солнце палило, как в июле, и желтые листья деревьев, словно вторили ему, наполняя воздух тяжелым зноем.

Кондиционер в арендованной машине работал на всю катушку. Усевшись на заднем сидении, Термит целился иглой автошприца в вену. Выше руку пережимал резиновый жгут, концы которого Термит стянул зубами. Он долго выбирал в прокате машину с затемненным салоном. Но теперь в полумраке едва мог разглядеть жилу на руке. Укол - неудача. Тонкий ручеек крови побежал по руке. Термит промычал ругательство и попробовал еще раз... и еще.

Впереди, на пассажирском кресле стоял раскрытый ноутбук. На экран было выведено досье, для добычи которого пришлось немало ночей провести в сети, перелистывая сайты федеральных служб и списки судебных решений. Константин Чернов, 25 лет, холост. Привлекался за дебоши и хранение наркотиков, осужден за амфетамин на три года с частичной коррекцией личности.

Параллельно с досье были открыты несколько компьютерных игр-головоломок. Квадрат заполненного числами судоку закрывал фотографию Чернова.

Управившись со шприцом, Термит надел шапку с козырьком, темные очки на пол-лица, поднял воротник серой куртки. Обладая сравнительно непримечательной внешностью, он считал, что этого будет достаточно, чтобы его не опознали на записях камер.

Тщательно закрыв машину, он побежал по пустынной улице. Из-за серых кирпичных многоэтажек выступила серая же стена, примечательная только высотой и виднеющимися вышками. У маленькой железной двери никого не было. Термит остановился напротив и закурил, стряхивая пепел на водосточную решетку. Туда же отправились и окурки трех сигарет. Когда он прикуривал четвертую, дверь, скрежеща, раскрылась.

Из нее вышел растерянный худощавый парнишка. Его глаза часто мигали и щурились от солнца. В руках бывший заключенный сжимал пластиковый пакет.

Термит бросил в водосток недокуренную сигарету и подошел к парню.

– Привет!

Тот посмотрел испуганно. Возможно, когда-то это и был дебошир и весельчак, начинающий гангстер. Но теперь он представлял собой лишь тень человека. Дезориентированный, не знающий куда идти и что делать.

Термит сунул правую руку в карман и достал оттуда бритвенное лезвие, маленькое и хрупкое лезвие для новомодных станков. Как и обещали в рекламе, оно оказалось очень острым. Термит даже не заметил, когда порезался, но по его ладони уже расплывалось красное пятно.