– Зато девочкам есть дело, - напомнила сестра.
– Раз мы предупреждаем их заранее и они сами соглашаются на встречу, то это их проблемы.

Прежде Эльза никогда бы не сказала ничего подобного, но после гибели Мака в автокатастрофе она расцвела. Сбросила 109 фунтов и стала стройной, очаровательной женщиной.

Эльза уже особо не заботилась о качестве девочек. «Мир изменился, - говорила она Гвен, - и им тоже придется измениться». Одни девочки были замечены в употреблении кокаина, другие в том, о чем Гвен даже думать не хотелось. Как не хотелось обращать внимания и на то, какой нервной стала сестра, словно ей тоже была необходима доза наркотиков.

Девочку для него отыскала Эльза. Гвен поговорила с новенькой, объяснила, что может случиться, но та была не в себе и, как опасалась Гвен, ничего не поняла.

– Это все из-за той женщины, - сказала вдруг Эльза.
– Если бы не она… Все девочки говорят, что она отвратительна.

Гвен кивнула. Блондинка в маске мало говорила, но активно действовала, и девочки утверждали, что инициатива исходит именно от нее.

– Нам нужно сказать ему, что так не пойдет. Если эта женщина будет и дальше принимать участие во встречах, мы отказываемся работать с ним.

– Мы не можем. Нам нужны деньги. Сейчас вернусь.
– Схватив сумочку, Эльза исчезла в коридоре, и Гвен слышала, как захлопнулась дверь ванны. Через несколько минут сестра вернулась, а Гвен будет притворяться, будто ничего не замечает.

Иногда ей хотелось, чтобы Мак вернулся, потому что тогда вернулась бы и прежняя Эльза.

Ей так этого не хватало.

1989

Эллисон отбросила сценарий и взялась за другой. Очень трудно найти подходящую роль, да к тому же ей приходилось выбирать с оглядкой: как это отразится не только на ее карьере, но и на карьере Уилсона?

Слава Богу, ей уже не надо играть роль жены губернатора. Продержавшись на этом посту два срока, Уилсон решил последовать примеру Рональда Рейгана и не баллотироваться в третий раз. Он планировал занять в девяносто третьем году Овальный кабинет.

Эллисон отшвырнула в сторону второй сценарий, понимая, что дело совершенно не в нем. Уилсон и сенатор Макларен проводили в кабинете «военный совет», и Эллисон почему-то раздражало, что ее не пригласили. «Потом он будет просить у меня деньги», - подумала она со злобой.

Все, что у них было, включая огромный дом в испанском стиле и даже успехи Уилсона в политике, возникло благодаря капиталам Эллисон, однако муж считал, что она наносит вред его карьере. И это злило ее больше всего.

Злость заставила ее подняться и решительно направиться в кабинет мужа. Но у двери Эллисон обнаружила, что опоздала и сенатор Макларен уже собирается уходить.

– Эллисон, рад видеть тебя!
– Сенатор задержался, чтобы прижать ее к своей груди, а потом с шумом удалился.

Эллисон вслед за мужем прошла в кабинет. Уилсон сел за стол и недоуменно посмотрел на нее.

– Тебе что-то нужно?

– Я хочу принимать участие в твоей кампании.

Уилсон нахмурился.

– Невозможно. У меня и так достаточно хлопот с улаживанием неприятностей, которые причинила мне твоя карьера. Я имею в виду фильмы, снятые Пикаром.
– Он покачал головой.
– Думаешь, сенатор Макларен стал бы поддерживать меня так, как сейчас, если бы ему постоянно напоминали, какого рода актрисой ты была?

Эллисон показалось, что ее ударили.

– Как ты можешь такое говорить?

Уилсон вышел из-за стола и взял ее за руку.

– Я знаю, Эллисон, ты хочешь помочь мне войти в Белый дом, но лучший способ помочь мне - это продолжать делать то, что ты делаешь сейчас. Я понимаю, что веду себя грубо, однако нам следует быть честными друг с другом. Если бы не деньги, которые ты вложила в мою кампанию, сенатор Макларен не стал бы поддерживать меня. Брак с тобой дает мне возможность идти прямой дорогой. Но твоего участия в дискуссиях не требуется.
– Он взял портфель.
– Я сейчас занят, поэтому давай поговорим на эту тему… вечером… если хочешь.

Они вышли из кабинета вместе, и Эллисон смотрела, как он спускается по лестнице: «Честный Эйб» 1 на пути к Белому дому. Если бы Уилсона Китинга заставили выбирать между женой и Белым домом, Эллисон ни на миг не усомнилась бы в его выборе.

Девушка была очень юной, лет четырнадцати-пятнадцати, и очень высокой.

– Сколько вас?
– спросила она снова, будто количество людей в комнате с каждым разом увеличивалось.

– Тебе за все заплатили, - ответил мужчина, - остальное тебя не касается.