— Я не смеюсь над тобой.

— Это… этого не может быть… — тихо произнёс Рик, внезапно вновь превращаясь в прежнего испуганного ребёнка.

— И тем не менее это так. Мы с твоим отцом были большими друзьями. Лучшими друзьями. И думаю, тебе это известно…

Рик медленно кивнул. Нестор в волнении сжал пальцы.

— Так вот, — продолжал Леонардо, — там, в море, лежат на дне обломки парусника. Он погрузился глубоко в песок, и его так трудно было отыскать, что я потратил на поиски двадцать лет. Они… — Он указал на Нестора. — Они решили, что я сошёл с ума. И что никакого парусника не существует. Не верили мне. А твой отец, напротив… Твой отец помогал мне.

— Почему? — тихо спросил Рик.

— Этот парусник был очень важен для меня, го Это судно называлось «Фиона», так звали жену? Раймонда Мура. Раймонд — предок нашей семьи Мур. Это он вернул к жизни виллу «Арго», построил Черепаховый парк и создал большинство разных… таинственных вещей… которые ты уже? знаешь. Это он открыл несколько веков назад существование Дверей времени и ключей. И даже о опубликовал статью о них в «Учебнике для тех, кто хочет уйти от реальности. Ключи, навесные замки, тайные ходы и различные механизмы для? такого дела». Может, как-то иначе называлась эта книга.

Рик снова кивнул и заметил:

— Я читал её. Мы нашли эту статью в библиотеке на вилле «Арго».

— Статья — сплошное заблуждение, но Раймонд понял это лишь много лет спустя, после того как решил держать в тайне своё открытие. Много веков назад в Килморскую бухту можно было добраться только морем. Именно так он и прибыл сюда — по морю на борту «Фионы». Приехал и обнаружил двери и ключи и самое главное — Первый ключ, единственный, который открывал и закрывал все Двери времени. Все, даже те, что находятся за пределами Килморской бухты…

Глаза Рика округлились от удивления.

— Есть Двери времени за пределами Килморской бухты?

— Никто этого не знает, Рик, — вмешался Нестор.

Леонардо кивнул:

— Никто из ребят, кто помнит то удивительное лето, так и не нашёл Первого ключа.

— Я вам больше не попутчик, — решительно заявил Рик, переводя взгляд с Леонардо на Нестора.

— Подожди минутку. И последуешь за нами.

Леонардо глубоко вздохнул и заговорил:

— Много лет назад, прекрасным летним днём, приехали в город…

— Леонардо… — Нестор попытался остановить его, но смотритель маяка жестом попросил не мешать.

— Приехали в город несколько человек, — продолжал Леонардо. — Это были лондонцы по фамилии Мур. Они поднялись на виллу «Арго», даже взглядом не удостоив горожан. После обеда один из них, одиннадцатилетний мальчик, спустился в Килморскую бухту, решив осмотреть городок. Я помню это так же хорошо, как если бы это было вчера. Я сидел на пирсе и злился, что пробковый поплавок моей удочки не хочет опускаться под воду, а этот мальчик подошёл ко мне сзади и сказал: «Так ты никогда ничего не выловишь!»

Нестор жестом остановил Леонардо.

— Я не так тебе сказал.

— Нет так! И я хорошо помню это. А знаешь, почему помню? Потому что я тогда испугался.

— Да брось! Ты же был гораздо выше меня ростом!

— Но мне было только восемь лет. А три года в детском возрасте — огромная разница. — Леонардо облокотился на стол, склонившись к Рику. — Ещё и потому, что этот мальчик из Лондона знал своё дело: он заставил меня вытащить удочку, проверил крючок, посмотрел на червей, которых я принёс с собой, и решил, что всё дело в них. И уговорил меня пойти и набрать других. Мы поднялись в Черепаховый парк поискать там дождевых червей и набрали целую пригоршню. Два часа спустя я выловил на свежего червя свою первую огромную рыбину.

Нестор улыбнулся:

— Не такую уж огромную…

— Но восьмилетнему мальчику она казалась огромной.

Рик взглянул на Нестора:

— А ты откуда всё это знал? В Лондоне ведь не учат ловить рыбу.

Садовник пожал плечами:

— Читал в одной книге. И совсем не был уверен, что всё это правильно.

— Но сработало, — продолжил Леонардо. — И мы стали довольно часто вместе рыбачить. Потом он уехал в Лондон со своими родителями, но сказал, что вернётся через неделю и проведёт летние каникулы здесь. И я пригласил его в парк и познакомил с другими местными ребятами. И тогда мы пошутили над госпожой Стеллой, нашей учительницей.

— Сейчас она и моя учительница, — вставил Рик, — Некоторые вещи остаются неизменными, — улыбнулся Леонардо. — А шутка заключалась в том, чтобы Нестор без ведома учительницы оказался вместе со всеми нами на общей фотографии класса. Тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год, парк, госпожа Стелла пересчитывает нас в полной растерянности, а Уолтер Гетц, самый строгий и опытный фотограф, какого только можно себе представить, всё время выстраивает нас по-новому. Это был незабываемый день. Именно в тот день, когда сделали этот снимок, на котором Нестор оказался наполовину отрезанным, мы и подружились на всю жизнь. С ним и ещё с несколькими ребятами из того класса. Это Виктор Вулкан, который как раз в то лето превратился в Блэка Вулкана — в Чёрного Вулкана, Феникс, который потом научился звонить в колокол церкви Святого Якова, Клитемнестра Бигглз, которая не раз проваливалась на экзаменах, а потом преподавала в школе где-то далеко от нашего города, да, она — сестра Клеопатры, а также Джон Боуэн, врач, и маленький Питер, сын местного часовщика.