— Гомер? — переспросила Джулия.

— Лондонский дизайнер, — ответила Обливия. — Фирма «Гомер & Гомер». Это он оформлял документы о наследстве вместе с садовником. И отказался из-за вас от самых щедрых моих предложений!

— Уф! Полицейские! — воскликнул Манфред, опять ударяя кулаком по стене.

В полумраке камеры послышался какой-то шум. Это Ригоберто что-то делал в углу, где было отхожее место.

— Напрасно я отправилась сюда, — продолжала Обливия с редкой откровенностью. — Надо было довольствоваться ключами, которые у меня были, и спокойно искать остальные. Следовало порасспросить, как и в прежние годы, единственного человека, готового говорить со мной.

— Ты имеешь в виду Питера?

— А кого же ещё? Или тебе, может быть, удалось поговорить с Улиссом Муром? С кем-нибудь из его друзей?

— Вообще-то говоря, нет, — призналась Джулия.

— А ты задумывалась когда-нибудь — почему? Так я скажу тебе. Потому что это сумасшедшие, которые решили… завладеть всем городом. Почему они так злятся на меня? Ты понимаешь это? Потому что я богата! Потому что красива и обладаю деловой хваткой! — Обливия посмотрела на Джулию. Глаза её пылали. Она постучала себе по лбу пальцем со сломанным ногтем. — Потому что я умею делать бизнес. Да! Признаюсь, Двери времени для меня это ещё и большой бизнес. Туристические агентства предлагают провести каникулы в самых разных местах, отправляют клиентов в искусственно созданные города на пустынных островах. А почему бы не съездить на неделю в Древний Египет? Со всеми условиями того времени: никаких тебе пилок для ногтей, ни флакончиков с духами, ни фотоаппаратов со вспышкой, которые могут побеспокоить местное население. Разве так уж это плохо — превратить жалкий рыбачий посёлок в богатый, современный туристический центр?

Джулия не знала, что ответить.

Обливия отошла от окна, но тут же вернулась и снова заговорила:

— А может быть, дорогая моя девочка, этот Улисс и его приятели воюют со мной только потому, что я — женщина? Тебе это не приходило в голову? Умная и красивая женщина. — Она хлопнула в ладоши. — Ну-ка соображай! Мы ведь уже в двадцать первом веке живём!

Из угла, куда удалился Ригоберто, донеслись какие-то звуки, словно там двигали камни, а затем и протяжное «Ууух!», каким обычно сопровождается напряжённое усилие.

Манфред подошёл к Ригоберто и потребовал ответа:

— Объясни толком, что делаешь?

Джулия смотрела на Обливию, которая ходила мимо неё из стороны в сторону, словно маятник, и не могла не признать, что во многом она права: ни Леонардо, ни Питер, ни тем более Нестор не производили впечатления современных деловых мужчин, но если их противоположность — взвинченная Обливия, то следовало ещё крепко подумать, права ли она.

— Этот… Улисс Мур… Он просто бесит меня! А история с Первым ключом! Первый ключ! — Обливия схватилась за оконную решётку и с отчаянием посмотрела наружу. — На чёрта мне сдались теперь и этот Первый ключ, и этот Блэк Вулкан?!

— Он ушёл, — заметила Джулия, чем ненадолго привлекла внимание Обливии. — Мы побывали в его мастерской, но не нашли там ни его самого, ни Первого ключа.

— Вполне понятно! — сказала Обливия. — Я готова отказаться от всего, от всего! Лишь бы только выбраться из этого отвратительного места… Вы слышите меня? — закричала она. — Забирайте свои ключи и отпустите меня домой!

— Фу… Какая гадость… — ругнулся Манфред в другом конце камеры.

Помолчав немного, коварная деловая женщина с печалью прибавила:

— И зачем я кричу, ты не знаешь, девочка? Никто ведь не принесёт нам ключ от этой двери! Никто!

И Джулия опять не могла не признать, что Обливия права. Как ни хотелось ей верить, что Джейсон сумеет вызволить их отсюда, она всё же понимала, что надежда эта мизерна. И с удивлением подумала, что вынужденное заточение объединило всех четверых в одну команду.

— Там ещё мой брат, на свободе… — сообщила она. — Его не арестовали.

— Тот мальчик? — спросила Обливия, отходя от окна. — И что он, по-твоему, способен сделать?

— Не знаю. Но что-то может, надеюсь.

— Ты сама — лучшее доказательство того, что дети ничего не могут сделать, когда вмешиваются в дела взрослых.

И снова раздались громкий возглас Ригоберто и стук сдвинутого камня.

— Фу, какая вонь! — закричал Манфред, отпрянув в сторону. — Положи сейчас же на место этот камень!

Жуткий запах гнили и сточных канализационных вод заполнил всю камеру, так что Джулия и Обливия тоже почувствовали его.

— Но это невозможно! — вскричала Обливия. — Что там происходит?

Девочка закрыла глаза и уткнула нос в джутовую рясу, надеясь, что зловоние исчезнет так же, как появилось.

Манфред закашлял, а Обливия растерялась и пришла в ужас.

Только спустя некоторое время стало немного легче дышать.

— Ригоберто! — позвала Джулия.

— Я здесь, — ответил вор из другого угла камеры.

— Что ты там сделал?

— Нашёл выход, — спокойно произнёс он.

Все трое собрались возле тёмного отверстия в полу, откуда исходил тошнотворный запах, заполнявший всю камеру. Размеры отверстия, казавшегося бездонным, позволяли влезть в него.