– Да ты говори яснее, а то все полунамеки дурацкие какие-то!

– Слушай, – поморщившись, спокойно сказал Семен Семеныч, – давай на полтона ниже, а? А то мы так не знаю до чего договоримся, а я спешу в конце концов.

– Ладно, ладно, – кивая, ответила Милославская, понимая, что между ней и приятелем действительно идет бессмысленная перебранка.

– В общем, стали наши ребята, опера, как я сказал, пробивать по своим каналам этого Осипова, – Семен Семеныч многозначительно замолчал.

– Ну и? – нетерпеливо спросила гадалка, начиная, наконец соображать, к чему клонил Руденко и что у него на самом деле имеется повод для хорошего настроения и столь припозднившегося визита к ней.

– Стали пробивать по каналам, – продолжил, сглатывая слюну, Три Семерки, – а параллельно я и два мои товарища вели с ним разъяснительно-выяснительную работу. Ну, ты меня понимаешь…

– Дальше, дальше! – с полумольбой-полуупреком воскликнула гадалка.

– В общем, результат дознаний и поисков всех нас очень удивил и одновременно… обрадовал.

– Обрадовал?.. Он во всем сознался? Машина его?

– Правильно, но холодно, холодно, Яна Борисовна, бери глубже!

– Что… – несмело предположила гадалка, – что-нибудь стало известно о моей бабуле? – так Милославская назвала канувшую в Лету мать своего клиента. – Неужели?! – широко раскрыв глаза, прошептала она.

– Тьфу ты, черт! – Руденко с досадой поморщился. – Да на хрена мне твоя бабуля?! Не моя это линия, понимаешь, не моя! Чем смогу – помогу, конечно, но вообще все это несерьезно!

– Как же, Сема? Ради чего, я, собственно говоря, Шланга-то преследовала?

– Преследовала… – Семен Семеныч усмехнулся. – Тут такие дела, такие повороты! А она с бабкой какой-то!.. – Руденко разгоряченно встал и начал ходить по кухне.

– Бабка – тоже человек, Семен Семеныч, – тихо произнесла Яна. – Че-ло-век пропал, понимаешь ты это? Сам ведь дедом через пяток лет будешь…

– Так уж и через пяток? Не торопи события…

Руденко закурил, а потом, искоса взглянув на подругу и видя, что она в полном недоумении, смягчил тон и сказал:

– Помнишь я как-то тебе рассказывал о дерзком убийстве в Солнечном?

– Каком именно? – без энтузиазма переспросила Милославская.

– Ну, бизнесмена одного замочили прямо у подъезда его собственного дома, светло еще довольно было, портфель отняли с деньгами. Нам тогда еще выговора многим объявили… Ну, помнишь что ли?

– Ну помню, – Яна, казалось, окончательно запуталась.

– Так вот. Мы давно собрали информацию, правда очень скудную, о подозреваемом в убийстве. Он оставил кое-какие следы. На этих собранных крохах все и остановилось. Не могли найти его и все. Все окружение трупа перетрясли, у всех алиби, никто из них на роль убийцы не подходил. Да и богатые они все, черти, а тут ограбление. Сумма для наших толстосумов небольшая, хотя для простого смертного, конечно, значительная. В общем, стали беседовать со Шлангом, там слово за слово, не стану я тебе все подряд рассказывать, короче, кое-какие детали проскользнули в его словах, которые заставили ребят снова поднять то дело, об убийстве в Солнечном.

– И?..

– Он убийца.

– Кто?

– Шланг твой. И машину, «шестерку» прятал, потому что в день убийства она его за углом ждала. Боялся, что ее уже ищут.

– Как?!

– А вот так.

– У нас появились неоспоримые доказательства, отпечатки пальцев совпали и другое многое, да и сам он раскололся в итоге!

– Ничего не понимаю, – задавленная внезапно обрушившейся информацией, пробормотала Яна.

– Осипов Юрий Иванович, – отчетливо проговорил Руденко, – убил Ермакова Дмитрия Алексеевича с целью ограбления и из личной неприязни, которую он испытывал после одной стычки с Ермаковым. Второе, возможно, сыграло большую роль, чем первое, так как сам он обеспечен вполне. Мы сразу не столкнулись с его персоной, потому что он не входил в тесный круг общения Ермакова, не был ему должен, и Ермаков не задолжал никому, никто не говорил о конфликте, если произошедшую мелкую ссору можно так назвать, Ермакова с этим человеком. Они и виделись-то несколько раз, Шланг об этом человеке и знал-то больше понаслышке. Но думаю, тебя эти тонкости мало интересуют?

– На самом деле, – задумчиво и глядя в одну точку, тихо проговорила гадалка.

Она все пыталась переварить ту массу новостей, с которой обрушился на нее Семен Семеныч. Самое главное, Милославская не могла определить, какое место во всей этой истории могла занимать пропавшая женщина и кредитор, которого она, явившись на место аварии по совету карт, и пыталась найти. Многое, что открыла перед нею и Семеном Семенычем эта авария, но то, что гадалка искала, по-прежнему было покрыто мраком.

Именно оттого в этот момент Милославская не испытывала ни капли удовлетворения от проделанной ею и Руденко работы и тем более не разделяла радостного настроения своего приятеля. Хорошо, конечно, что Шланг будет наказан, неприятный он тип все-таки, но ей-то от этого какая польза. Приятно, конечно, что нанесенная гадалке обида отомщена – ударить женщину – это так низко. За Три Семерки тоже приятно – на работе похвалят. А дальше-то куда двигаться? Неужели это тупик?

– Ну ладно, поздно уже, – хрипло проговорил Семен Семеныч, – Маргарита теперь вся уж испереживалась, – Руденко отвел немного руку и глянул на часы, – Да и тебя я ото сна оторвал. Устала небось за день?