– Вышли вон! Да не за дверь, а из дома! – приказал Умник своим помощникам.

– Но…

– Ты думаешь, я не справлюсь с тремя безоружными малолетками, одна из которых девчонка?

Тем не менее и вопреки своим словам он счел за благо вернуться на свое место и достать из ящика стола револьвер. Я скосила глаза на Дюпона, тот еле заметно и с видимым облегчением на лице кивнул.

Бельгиец не стал держать револьвер в руке, что выглядело бы проявлением опасений в наш адрес, а он их сам только что отмел, посчитал, что можно его положить на стол, видимо, поддержать фасон перед подчиненными и в этой ситуации полагал нелишним.

Луи и второй бандит скрылись за дверью, все оставшиеся прислушались к их шагам и к звуку открываемой уличной двери.

– Итак?

– Там были бумаги, – уверенно сказала я, хотя никакой уверенности у меня не было.

– Что за бумаги?

– Кажется, чертежи и какие-то пояснения к ним. Впрочем, там были и другие бумаги, письма, листки из блокнотов, – самозабвенно стала врать я, видя, что попала в яблочко. Возможно и скорее всего, содержание пакета с бумагами и не было в точности известно Умнику, но нечто похожее он ожидал от нас услышать.

– Да, неожиданно, – проговорил Умник с легкой иронией. – Теперь мне кажется, что у нас имеется и еще один предмет для разговора: цена нашей сделки. Сколько вы хотите получить за эти бумаги?

– Если вы объясните нам, кто заказал вам их похищение, мы сможем определиться с ценой.

Ох как мне хотелось добавить: все равно вы же не оставите нас в живых, так удовлетворите наше чистое и бескорыстное любопытство!

– Хорошо, – легко согласился Умник, – но ответьте мне на мой вопрос, и я отвечу на ваш. Бумаги у вас при себе?

– Вы о нас настолько плохо думаете? – укорила я его. – К тому же нас обыскали.

– Я не это имел в виду! Они здесь, в городе, или?..

– Они здесь, более того, вы легко их сможете забрать. Предварительно рассчитавшись с нами.

А вот интересно, подумала я, он сделает вид, что платит, или станет нас пытать? Скорее первое, а то чего ради ему затевать весь этот разговор о цене. Да так оно и проще, и быстрее – отдал деньги, взял деньги обратно с неподвижных тел. Ну и каких-то неожиданностей с нашей стороны он должен опасаться, не зря же мы…

– Разумное условие, – прервал мои размышления Умник, – но об этом чуть позже. Так вы желаете узнать точную цену?

– И это тоже вполне разумно. Пока же мы предполагаем, что они стоят не менее, а более, чем ожерелье.

– Я бы на вашем месте предпочел не знать того, что я вам сейчас расскажу. Давайте сразу назовем цену, и на этом разойдемся. Пусть это будет двадцать тысяч.

– Франков? – капризно спросила я.

– Фунтов стерлингов.

– Уже лучше. Но ведь они могут стоить и все двести. Поверьте, мы не собираемся оставлять вас без вашей доли дохода, но не изъять у вас хотя бы половину было бы глупо…

– Что ж, вы сами пожелали. И все неприятности, что могут с вами случиться, будут только на вашей собственной совести!

Он еще раз поднялся из-за стола, даже не прихватив с собой оружие, и вновь прошелся туда-сюда.

– Мой папа любил мне повторять: Огюст, ты можешь быть самым отъявленным пройдохой и самым гнусным преступником, но ты всегда будешь знать, что есть люди много хуже тебя.

– О ком же так нелестно отзывался ваш отец? – вынуждена была спросить я, потому что Огюст вновь замолчал, даже не закончив папочкино напутствие в жизнь.

По идее и ему, и нам нужно было как можно быстрее разделаться с этим делом и постараться скрыться. Задержка не нужна была никому. Но Лемье все чего-то ждал, хотя более правильным словом было бы выжидал. И дождался. В дверь постучали, он разрешил войти. Вошел Луи. Умник плюхнулся на свой стул и велел Луи подойти к нему. Тот приблизился, склонился к уху и зашептал.

Умник очень и очень удивился и не менее этого взбесился в единый миг. Выскочил из-за стола с револьвером в руке и, размахивая им перед нашими лицами, заорал:

– Вздумали водить меня за нос?

– Успокойтесь, месье. Я полагаю, вам сейчас доложили, что с таким трудом со второй, а то и с пятой попытки похищенный и доставленный сюда из Лондона сейф вскрыли?

– Да!

– И что он пуст!

– Будь он пуст, я бы, наконец, поверил вам. Но в нем нет никакого потайного отделения! Вовсе нет!

– Месье Умник, – не удержался от колкости Петя, – вы заставляете нас думать, что вам ваше прозвище досталось в насмешку!

– То есть?

– То есть что на самом деле вы не умник, а тупица!