— От "А", Мария Иванова, глава отдела "Отцов и матерей" Саратовской области, — прошептал Барс.

Удалив сообщение, он выключил компьютер и швырнул системный блок об стену. Тот разлетелся на сотни кусков. На сотню совершенно мертвых кусков.

Когда его Нива, простоявшая в гараже почти три года, выехала через ворота, наблюдавшая за этим Оса пустила кровавую слезу. Он так и не убил ее…

Глава 10

В жизни всегда наступает такой момент; момент, когда говоришь себе: все, сейчас или никогда. Если сейчас я не настучу по голове этому бойцу, хорошему бойцу, очень хорошему бойцу, то я никогда не стану чемпионом. Я буду еще драться, да, может быть, даже мне выпадет еще один шанс выступить за право стать чемпионом, но если я не побью вот этого конкретного ублюдка прямо сейчас, то и тогда, в возможном будущем, я тоже проиграю…

Керри Райт (из интервью журналу "Fighter")

Нива проносилась по трассе с чудовищной скоростью и оставляла трупы. Вот и сейчас намечалась еще парочка. Милицейская машина и мужчина с жезлом в руках, замаячили на горизонте. Барс гнал сто пятьдесят по ровнехонькой дороге, и его заметили издали; даже радар не понадобился ментам, чтобы определить скорость. На мгновение Барс представил, как радуются служители закона, в ожидании крупного штрафа. Но в голову не закралась даже мысль об остановке. Он просто взял с пассажирского сидения пистолет и опустил окно. А когда до гаишников оставалось всего метров сто, когда те уже поняли, сейчас начнется погоня и жезлоносец ринулся к машине, Сеня высунул левую руку с пистолетом из окна, и два раза нажал на спуск. Нива пролетела мимо, в милицейской машине остались два мертвых тела.

Всего на несколько секунд оживший мир отступил, и дорога пропала. Барс снова путешествовал по радужному туннелю, как делал вот уже вторые сутки; хотя мог бы поклясться, что едет не больше четырех часов. Столько же ему оставалось до Саратова.

Тоннель он изготовил из семицветного стекла, сейчас Нива ехала по фиолетовому сектору. В тоннеле играла спокойная музыка, иногда он останавливался взять попутчика, чтобы поболтать. Последним он беседовал с графом Монте-Кристо. Его теория отмщения очень занимала… Семена? Теперь ему все труднее вспоминалось имя, полученное при рождении. Будто и не был он никогда Семеном Барсовым, а просто лет десять назад прочитал о нем книгу, причем не самую хорошую, с серым картонным персонажем. Теперь даже в мыслях он называл себя Барсом, а иногда, рассматривая лицо в зеркальце заднего вида, отмечал, он действительно очень похож на барса. А порой даже мелькала крамольная мысль — может это барсы похожи на него?

Тоннель не имел привычки изгибаться, но руки все равно поворачивали руль, и Барс искренне не понимал — зачем? Потом, правда, дошло — чтобы выехать на сектор иного цвета. Сначала он ехал по фиолетовому, потом переезжал на красный, или даже перескакивал на пару цветов, и оказывался на зеленом. Настроение при этом менялось соответственно. На фиолетовой полоске его сотрясало безразличие, на зеленой одолевала грусть, красная пробуждала ярость, оранжевая наполняла радостью, от желтой становилось тепло, голубая успокаивала, а синяя охлаждала воспаленное воображение.

Но вот в конце туннеля забрезжил свет. Простой белый свет, соответствующий цели. Он притормозил и оказался в ночи. По внутреннему времени, после убийства милиционеров прошло всего пара часов, хотя когда он стрелял, за ментовозкой поднималось солнце. Сколько же он ехал? Барс завернул в какой-то проулок незнакомого города и остановил машину перед подъездом пятиэтажного дома. Достав мобильник, он взглянул на число. Шестое марта. Значит, от Осы до Саратова он добирался ровно шесть дней. Что-то долго. Хотя для него всего восемь часов прошло, но все равно, рождались вопросы. По какой дороге он ехал, кого встретил на пути, с кем беседовал, сколько жизней унес? Но вопросы отступили, когда он вышел из машины глотнуть свежего воздуха. Над ним сияли звезды, но тускло. В доме горели окна, но слабо. В городе жили люди, но не интересовали его. И только одно единственное окно на втором этаже, сияло. Оно именно сияло, да так ярко, что глаза не могли смотреть. Поначалу Барс даже подумал, будто там разгорелся пожар, а потом понял — сияет оно лишь для него. А еще понял — ему вовсе не хочется туда идти, хотя весь смысл жизни потеряется, если он не войдет в этот подъезд.

Барс осмотрелся. Неподалеку расположился круглосуточный ларек, ноги невольно понесли туда — у Барса закончились сигареты, да и выпить не помешало бы. Кроме даты мобильник показал еще и время — половина первого ночи — но даже, несмотря на такой поздний час, ларек не пустовал. Внутри собралась стайка девушек, явно в подпитии, и парочка парней, покупавших пиво. Барс зашел внутрь, над ним прозвенели колокольчики. Продавщица, складывающая пиво в пакеты, даже не обернулась на него, а вот девушки и парни кинули по взгляду, но и только. Парни зашарили по карманам, в поисках денег, а девушки снова начали переговариваться громким шепотом и похихикивать. Это странно, раньше на него реагировали более бурно. В прошлом в подобных ситуациях Барс часто различал из переговоров слово "красавчик", а порой, девчонки подходили знакомиться сами. И уж тем более, будучи навеселе. Но сейчас он не привлек даже самого захудалого интереса. Проходя мимо холодильника, и взглянув на свое отражение, Барс уяснил причину.

Со стекла на него смотрел уже далеко не прежний красавец, Семен Барсов, а простой парень, или даже молодой мужчина, с совершенно обычной внешностью. Барс лишь хмыкнул отражению, а оно подмигнуло ему, на секунду приобретя прежнюю привлекательность.

Подойдя к прилавку, Барс ощутил странное покалывание на шее, а потом по ноздрям ударил кисловатый запах. Он повел носом, пытаясь выяснить, откуда он исходит, и безошибочно определили — от двух парней, стоявших рядом. В отличие от девушек, они отвели взгляд не потому, что Барс их не заинтересовал, но потому, что почуяли опасность. Барс взглянул на их затылки, волосы там уже начинали вставать дыбом.

— Давайте я помогу, — сказал один из них продавщице высоким голосом, едва не срываясь на скулеж.

Второй тут же бросился на помощь; уже спустя полминуты они запаковали всю батарею бутылок по пакетам и протянули продавщице деньги.

— Сдачи не надо, — кинул тот, что предлагал помощь. — Девушки, пойдемте…

Все вместе они направились к входу, а продавщица с подозрением оглядела тысячную купюру. Накупили ребята максимум рублей на шестьсот, что-то тут нечистое. Поэтому, прежде чем обратиться к Барсу с вопросом, чего он хочет, продавщица просветила купюру и тщательно ее прощупала.