Единственное исключение, как ни странно, относилось опять-таки к книгам. Барс с упоением проглотил несколько любовных романов, после этого даже секс с Осой показался немного разнообразней. А ведь он прочитал еще много всего! Детективы и фантастика, несколько классиков, даже пара учебников и еще некоторые научные книги. И вот тут Оса как раз оказалась неоценимым собеседником. Она прочла почти все в этой гигантской библиотеке, и могла говорить на любые литературные темы, да и подсказать, что он не знал, или объяснить, что не понимал. Вот и сейчас он мучился двумя противоречивыми чувствами. С одной стороны, очень хотелось поговорить с Осой об оконченных вчера "Записках о Шерлоке Холмсе", и в то же время беседа, в любом случае, окончится постелью, а это так уныло…

Встретив на странице двадцать восемь незнакомое слово, Барс отложил книгу и развернул окно браузера. Википедия напряглась и дала перевод. Он как раз оканчивал читать статью с экрана, когда в коридоре послышалось шлепанье босых ног о паркет, а потом звуки скрыл ковер, и шлепанье сменилось шуршанием ворса. Оса вышла из ванны, но Барс даже не повернулся. Он и так знал: она тоже голая, а ее роскошное мускулистое тело розовое после горячих ванн или парилки. Только когда на плечо легла ее ручка и спустилась до груди, он отвлекся от экрана.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, мой маленький ученик, — прошептал низкий голос Осы прямо в ухо, а потом, как и следовало ожидать, язык заполз внутрь. Барс не стал ее отталкивать — эта процедура ему нравилась даже больше, чем когда ее губы исследовали другие места. Он повернулся и безразлично окинул взглядом раскрасневшееся лицо любовницы. Или уже жены? Дикая мысль пронеслась в голове и самоликвидировалась. Не любовница, не жена — просто хозяйка, или даже маньячка, помешанная на сексе. Безумная нимфоманка убийца…

Ее губы приоткрылись и встретились с его. Языки свились — Оса, казалось, поставила цель облизать всю ротовую полость, вплоть до неба, или маленького язычка в горле. Он не сопротивлялся и тоже старался проникнуть в нее как можно дальше. Все равно это лишь любезность, не больше. После этого она поговорит с ним подольше и, может быть, не придется заниматься сексом еще несколько часов. А с другой стороны, это может завести ее, и она захочет его прямо сейчас. Как и во всем с Осой, положение складывалось двойственное, если не тройственное.

Когда поцелуй прекратился, она плюхнулась к нему на колени и отобрала мышку.

— Та-ак, что мы тут смотрим? — спросила Оса.

— Я хотел узнать, что такое лука, — сказал Барс, пропуская руки у нее в подмышках. Несмотря на кажущуюся интимность положения, он не воспринимал это как что-то эротичное, или непристойное и уж тем более противоестественно. Голая красотка, сидящая на его коленях, не смогла выбить искры в молодом парне и даже эрекции не вызвала. Она же, напротив, наслаждалась его теплом — зал показался ей очень холодным после парной.

— Из какой же дыры ты вылез, если не знаешь, что такое лука? — промурлыкала Оса.

— Из ставропольской, — буркнул Барс. — Дай я проверю почту.

Его рука легла на ее и потащила курсор мышки к закладкам браузера. Она прижились к нему еще сильнее.

— А что, ты ждешь писем? — спросила Оса.

— Да. Я написал одному писателю сегодня утром, может он ответит.

— Писателю? А кому?

— Ты не знаешь. Он пишет фантастику.

Оса лишь хмыкнула. Она действительно почти не читала этот жанр, ибо прошла его уже очень давно. Для той, кто умеет читать Аристотеля в подлиннике, это уже не литература. Барс просмотрел почту — новых писем не приходило. Его рука потянулась за бутылкой, но та опустела.

— Встань, мне надо выпить, — сказал Барс.

Оса напрягла ягодицы, заключая его член в замок, но и это не заставило его возбудиться. Тогда она еще раз хмыкнула, и поднялась с грацией горной пумы. Барс тоже встал и направился к бару. Пробежавшись взглядом по бутылкам, он выбрал джин. Оса присела в свое любимое кресло и демонстративно расставила ноги. Сеня умостился почти напротив, но даже не подумал опускать взгляд.

— Я дочитал Конан Дойла, — сказал он. Оса надела, маску скукоты и закинула ногу на ногу.

— И чего, я должна объяснять тебе что-то в этом детективчике? — вздохнула она.

— А я думал, это классика.

— И у комиксов есть классика, но неужели ты не способен понять такие простые вещи? Ну что там может быть непонятным?

— Не то чтобы непонятным… — замялся Барс. — Просто у меня… меня интересует другое.

— И что?

— Нереальность.