Мозг опять погружался в грезы, но неглубоко. Ему казалось, стены дома перестали скрывать лес, и там снаружи летают целые стаи воронов. А один большой и жирный терпеливо ждет его. Ждет, пока он выберет, пока встанет на путь истинный, что в действительности — есть путь зла. Или свернет, и пойдет по дороге добра, но тогда проиграет. Тогда никогда не дойдет до Темной Башни, никогда не получит приз, а вместо этого его кости выкинет на какой-нибудь унылый берег Срединного моря.

Внезапная догадка ворвалась в мозг, как санитары врываются в палату буйного больного. Нет никакого пути! Нет, и не может быть! Для него, если он хочет стать убийцей, не должно быть дорог, не должно быть никакой Темной Башни, и уж тем более — двери. Если за ним мягко захлопнется дверь, он просто повернется и откроет ее. Его тропа ведет в мир без троп, туда, где нет понятия "судьба". Прямо сейчас он стоит в открытом поле, а рядом тарахтит грейдер, и Барс может проложить дорогу, куда ему вздумается. Это абсолютная свобода, полностью отрицающая все клетки. Прямо сейчас он может все! И прямо сейчас, он сделает то, что хочет.

Снаружи послышалось давно забытое "Кар-р", Барс встал и пошел наверх.

Дверь Осы приоткрыта, оттуда доносится тревожная музыка. Барс не знает эту мелодию, хотя слышал ее уже сотни раз. Он распахивает дверь, но не слишком быстро. На красных простынях лежит женщина убийца и смотрит на него с опаской. Она боится его? А как может быть иначе?

— Я хотел бы взглянуть на себя в зеркало, — сказал Барс.

Она молчит. Просто рука лезет под подушку и достает обычное зеркало, размером с тарелку. Барс подходит и берет его. Всего секунду ждет, чтобы подавить нервозность, и глядит. На первый взгляд, это все еще он, на второй — полностью другой человек. Вокруг глаз появилось несколько мельчайших морщинок, волосы отросли почти до середины спины. Странно, он этого не замечал. По чертам лица словно провели ластиком. Они немного смазались, а вместе с этим пропала прежняя красота. Теперь он простой обычный парень. А парень ли? Рука кладет зеркало на тумбочку, и Барс начинает раздеваться. Оса стыдливо отводит взгляд, словно впервые видит его голым. Барс проводит по телу, стряхивая наваждение, убирая пелену с глаз. Тело становится таким, какое оно есть, а не таким, каким он хочет видеть. Если раньше он был просто подкаченным, теперь мышц стало в два раза больше. Руки потолстели, бицепсы налились, предплечья увили жилы, как виноградная лоза стену. Пресс не потерял рельефа, но теперь выдается вперед, будто небольшое пузо, только покрытое кубиками. Ягодицы тоже стали больше. Барс напряг их и поразился десяткам прожилок. Но расслабившись, он увидел, как все вернулось на места — мускулатура спряталась под миллиметровой прослойкой жира.

— Что со мной случилось? — спросил Барс.

— Ты накачал мускулы, — ответила Оса.

— Как?

— А ты думаешь, заниматься любовью по десять раз в день, это плохая тренировка? — на секунду к Осе вернулась прежняя ироничность, но тут же погасла под взглядом голубых глаз.

— За четыре месяца так не накачаешься, — сказал Барс, покачивая головой. — Тут что-то другое.

— Поверь мне, нет тут другого. Просто ты называешь неправильные сроки.

— То есть?

— Ты живешь у меня уже три года.

Это не произвело на Барса никакого впечатления. Больше того, он вспомнил, как летом, весной и осенью специально не выходил на улицу и не смотрел в окна, будто не хотел забывать зиму.

— Но я не почувствовал этого. То есть я знал об этом, но не…

— Ты просто убивал время, Барс, — сказала Оса. — И делал это мастерски. У меня никогда не получилось бы так, как у тебя.

— Убивал время? — повторил Барс.

— Да, ты перешел на следующую стадию, Барс, ты почти стал убийцей. Осталось только получить заказ и все…

Она опустила голову на грудь, Барс повторил ее жест, чтобы еще раз оглядеть себя.

— Я ухожу, — сказал он.

— Да, я знаю… — ответила Оса слабым голосом.

— Но сначала, я должен сделать еще кое-что.

Перемена произошла мгновенно. Вот слабая женщина сидит, опустив голову на грудь, а вот она уже на ногах и несется к Барсу с ножом в руке. Он даже не заметил, откуда она его вытащила, да и не особенно интересовался этим. Тогда, почти три года назад, он дико испугался женщины с ножом, но теперь все изменилось. Даже не напрягаясь, он поймал руку со сверкающим лезвием и заломил за спину. Нож упал на пол и вошел в ковер всего в сантиметре от его ноги. Еще бы чуть-чуть и он остался бы без большого пальца. Барс почуял нестерпимую вонь в спальне, но она тут же ушла.

Оса взревел от боли, и тут ее лицо встретилось со стеной. Барс услышал, как сломался ее нос. Он задрал полы ее халата и вошел в привычное лоно максимально грубо. Она завизжала, но тут же опять впечаталась в стену лицом. Его правая рука впилась в ее плечо и сдавила, а левая уперлась в спину, не давая разогнуться.

— Отпусти меня, ублюдок! — взревела Оса, но последовала вторая фрикция и она ударилась об стену макушкой.

Барсу это не понравилось. Правая рука переместилась с плеча, схватила за длинные черные волосы и потянула на себя. А потом таз Барса снова толкнул вперед, опять захрустел сломанный нос. А потом еще и еще. Барс двигался в сумасшедшем темпе, разглядывая, как на стене все разрастается кровяное пятно. Каждый толчок в ней сопровождался ударом лица по стене, и ей очень повезло, что он кончил быстро, а не ушел в страну грез, не растянул удовольствие на часы. Но слишком великое возбуждение овладело им. Никогда раньше он не хотел ее так сильно, как сейчас, никогда раньше она так не возбуждала. Потому что впервые за три года он имел ее, а не она его! Он знал, что может ее убить, знал, что может превратить в рабыню, такую же, каким был он все это долгое время. Но когда она соскользнула с члена и упала на пол, без сознания с расквашенным в кашу лицом, он успокоился. И понял, это последний раз, когда он занимался сексом вот таким образом. Отныне все будет иначе.

Пока она приходила в сознание, он оделся. Когда она застонала, Барс взглянул на нож, но не притронулся к нему. Вместо этого сходил на кухню, а вернувшись наверх с топориком для разделки мяса, вбил нож в пол по самую рукоять, и ударом сбоку сломал ручку. Легкий запах гниения подтвердил, теперь нож перестал быть орудием убийства.

В это же время Оса пришла в себя окончательно и даже смогла присесть. Она смотрела на Барса выжидающе и молчала. Впрочем, говорить ей сейчас трудно, об этом свидетельствуют зубы в луже крови, под тем местом, куда билась ее лицо. Барс рассмотрел ее внимательней. Ужасное зрелище. На прекрасном теле голова мутанта. Носа нет вообще, губы висят лоскутами, лоб разбит в лепешку, хорошо, что хотя бы глаза на месте.

— Ты могла сделать это иначе, — сказал Барс.

Оса кивнула.

— Но ты хотела совместить приятное с полезным, верно? Не просто научить, но еще и поиметь любовника?

Еще один кивок женщины убийцы.

— Если я тебя еще раз увижу, ты умрешь.

Третий кивок.

Барс повернулся и вышел из комнаты. Спустившись в зал, он сразу направился к бару и плеснул виски в стакан, закурил, пригубил напиток и пошел к компьютеру. Даже не понимая, что конкретно делает, Барс подключился к интернету и вышел в старый почтовый ящик. Три года назад туда должен был написать Гаврила и сообщить имя жертвы. Но введя пароль, Барс не нашел сообщения от ставропольского преступника. Зато, посреди кучи спама, черным огнем горело иное сообщение.